Онлайн книга «Красный гаолян»
|
— Я как росток после засухи вкушаю благодатный дождь… И тут грянул выстрел. Драная войлочная шляпа слетела с головы, Рябой Чэн втянул шею и камнем слетел в канаву под земляным валом. Он с гулким стуком ударился головой о мерзлую землю, но не почувствовал боли, а потом увидел кучу золы у подбородка, тут же валялся старый веник, а рядом лежала дохлая крыса, вся в золе. Рябой Чэн не понимал, жив он или уже умер, и попробовал подвигать руками и ногами. Конечности двигались, хотя и с трудом. В штанах было мокро и липко. Сердце обдало ужасом, он подумал: «Все, конец. Меня ранило». Рябой Чэн осторожно сел, сунул руку в штаны и пошерудил там, с трепетом ожидая, что рука будет обагрена кровью, но когда поднес ладонь к глазам, увидел, что она вся желтовато-коричневая. В нос ударил запах гнилых пшеничных ростков. Рябой Чэн попробовал вытереть руку о землю на дне рва, но ничего не вышло. Тогда он схватил веник и начал вытирать руку об него и тут вдруг услышал громкий крик: — Встать! Рябой Чэн поднял голову и увидел, что кричал человек лет тридцати с вытянутым и острым, словно лезвие, смуглым лицом и длинным подбородком. На голове у него была коричневая шапка, а в руке он держал черный пистолет. За ним виднелось несколько десятков широко расставленных ног в желто-коричневых штанах и обмотках, накрученных крест-накрест на икры. Рябой Чэн скользнул взглядом дальше вверх по ногам, по бедрам, по туловищам и наконец увидел десятки чужеземных лиц с застывшим на них счастливым выражением – такое бывает у людей, которые долго сидели над дыркой в туалете и наконец-то смогли испражниться. Квадратный белый флаг с восходящим солнцем болтался на фоне красного утреннего света. В животе у Рябого Чэна все перевернулось, а кишки заурчали от робкой радости опорожнения. — Вылезай! – сердито крикнул ему парень в коричневой шапке. Рябой Чэн затянул пояс и, пригнувшись, вскарабкался наверх. Он был крайне напряжен и боялся сделать лишнее движение рукой или ногой, глазные яблоки помутнели. Чэн не знал, что говорить, только кланялся. Коричневая шапка, шмыгая носом, поинтересовался: — В деревне есть гоминьдановцы? Рябой Чэн с недоумением уставился на него. Один японский солдат, подняв окровавленный штык, прицелился Рябому Чэну в грудь. Холод, исходивший от штыка, колючками впился в глаза и живот. Он услышал, как урчит у него в желудке, внутренности пульсировали, растущая радость от освобождения кишечника заставляла руки и ноги подергиваться. Японец что-то крикнул и резко опустил штык вниз, отчего ватник с треском разорвался и наружу вылезла вата, а грудная мышца сбоку заболела так, как если бы ее вспороли. Все тело сжалось в комок, и из него чуть было не полилось все сразу – слезы, сопли, дерьмо и моча. Японец прокричал какую-то длинную фразу, похожую на гроздь винограда. Рябой Чэн с болью и надеждой смотрел на свирепое лицо солдата, а потом громко разрыдался. Коричневая шапка ткнул Чэна в лоб стволом пистолета: — Не реви! Генерал хочет с тобой поговорить! Какая деревня? Сяньшуй? Чэн, сдерживая рыдания, покивал. — В вашей деревне кто-нибудь плетет сандалии из соломы? – спросил японец, чуть смягчив тон. Невзирая на боль, Чэн поспешил заискивающе ответить: — Есть, есть, есть. — Вчера в Гаоми была ярмарка, кто-нибудь ходил на нее продавать сандалии? |