Онлайн книга «Смерть пахнет сандалом»
|
— Осторожнее! – негромко проговорил он. Подняв рукав, я вытер лицо и тяжело перевел дух. На фоне вопля Сунь Бина, который становился все выше и пронзительнее, вернулось спокойствие, кисти окрепли, ноги встали твердо, исчезла тяжесть в голове, в глазах уже не рябило. Мяу… Лицо отца приобрело прежний облик. Голова тестя тоже перестала быть головой медведя. Я с воодушевлением продолжал наносить точные удары колотушкой. Бам-бам-бам…
Вопль Сунь Бина звучал безостановочно, в нем тонули все звуки вокруг. Колышек восстановил равновесие и, направляемый отцом, цунь за цунем входил меж внутренностей и позвоночника Сунь Бина все глубже и глубже…
Из тела тестя вырывался будоражащий воображение звук, словно у него внутри засела стая котов в любовном томлении. От этого звука я не знал, что и думать, может, уши мои уже подвели меня. Странно, странно, очень странно будет, если у тестя в животе – коты. Я почувствовал, что опять отвлекаюсь, но в этот решающий момент меня успокоил и ободрил отец. Когда Сунь Бин особенно жутко возопил, усмешка на лице отца заставляла ощущать сердечную близость с родителем. Смеялись и глаза, и брови отца. Глаза у него сузились до щелочек. Будто он проводил не самую жестокую казнь в Поднебесной, а, покуривая кальян, слушал театральное представление, мяу-мяу… В конце концов сандаловый колышек вышел у Сунь Бина из плеча, в том месте у него сразу выпятилась одежда. Отец с самого начала рассчитывал, что колышек выйдет у Сунь Бина изо рта, но, рассудив, что тот всю жизнь любил петь, а вышедший изо рта колышек не позволит ему это делать, направил колышек так, что он вышел из плеча. Я отложил киянку, взял ножик и прорезал тестю одежду на плече. Отец знаком велел мне бить дальше. Взяв киянку, я ударил еше с десяток раз, мяу-мяу, и сандаловый колышек более-менее равномерно пронизал тело Сунь Бина. Сунь Бин еще орал благим матом, ничуть не с меньшей, а возможно даже с большей силой. Отец тщательно осмотрел места входа и выхода колышка. По колышку стекала кровь. По лицу отца разлилось удовлетворение. Я услышал, как он протяжно вздохнул, и по его примеру тоже испустил протяжный вздох.
9 Под руководством отца четверо управских стражников сняли с верстака сосновую доску с тестем и осторожно положили ее на открытый помост, который был выше всех крыш в уездном городе. Одной стороной помост плотно примыкал к навесу, из изначальной необструганной доски получалась длинная дорожка, забраться по которой ничего не стоило, но с четверых дюжих стражников просто лил пот, и они один за другим протопали по ней, оставляя мокрые следы. Сунь Бин был крепко привязан к доске. Он продолжал вопить, но хрипло, сил его легких уже не хватало на крики. Мы с отцом забрались на помост вслед за стражниками. Наверху помоста была выстелена из широких досок ровная площадка, от которой веяло ароматом сосновой смолы. В самом центре площадки возвышался толстый сосновый ствол, чуть ниже вершины был прибит белый брус длиной три цуня, вся эта конструкция была очень похожа на крест, который я видел в чужеземной церкви у северных ворот. Стражники осторожно положили Сунь Бина, потом отошли в сторону и стали ждать распоряжений. Отец велел мне взять ножик и перерезать стягивавшие тело Сунь Бина веревки, и как только я это сделал, тело тестя сразу свободно повисло. Руки и ноги неистово задергались, а вот туловище, скрепленное сандаловым колышком, не шевелилось. Чтобы сохранить ему силы и чтобы он своими резкими движениями не нанес вреда внутренним органам, под руководством отца и с моим участием четверо стражников подняли Сунь Бина, засунули его ноги в черную деревянную колоду, а руки привязали к поперечине белого цвета. Так он и встал на ровной площадке. Свободной оставалась у него лишь голова, изо рта которой раздавались громкие проклятия: |