Книга Тринадцатый шаг, страница 84 – Мо Янь

Косметолог сажает тебя, сажает прямо на койку. Вокруг – мертвая тишина. Не слышно ни вороны, ни воробья. Равномерный храп восковой красавицы очень слабый, даже не слышно дыхания косметолога, но явственно ощущается ее аромат. Тут же ее гибкая рука опускается к тебе на затылок, туда, где бинты сложены узелком. Мы давно уже отметили, что для того, чтобы встретить священный миг появления на свет новорожденного лица, чтобы ничто не вмешалось в этот торжественный ритуал, почти религиозное таинство, чтобы сохранилась абсолютная величественная тишина, чтобы только взволнованно отдающееся тук-туком сердце и шуф-шуфом проносящаяся всепроникающим рокотом по сосудам кровь были единственным, неотъемлемым музыкальным аккомпанементом, – вот для чего косметолог снова засунула в рот завистливой от природы восковой красавицы три таблеточки хлорпромазина – Еще три таблеточки, и возникло бы подозрение на предумышленное убийство. Ловкие пальцы ослабляют узел бандажа, устремляются к глазам, кружат под челюстью, поднимаются к макушке – Умелые руки косметолога освобождают тебя от бинтов ровным темпом, изящными движениями – У тебя возникает ассоциация с тем, как мать поверх отреза ткани вытягивала из шелковичных коконов нити – Голова потихоньку уменьшается, ты слышишь, как усиливается ее сердцебиение; стремительно носится по ее телу кровь. Она услышала мое сердцебиение, видит мой образ и вдруг сжимается как пружина. В тот миг, когда вуаль почти снята, я отчетливо вижу, как вскипает у нее серовато-белое мозговое вещество, и на скрывающемся в этой темно-серой материи голубом экране размером со спичечный коробок пробиваются строка за строкой письмена, которые то проявляются, то исчезают.

Я увидел твои мысли!

На твоем голубом экране прыгает «Небесный владыка, уповаю на твою милость», искрится «Пускай все получится», громоздится и накладывается «Небеса, ах, Небеса, победа и поражение – привычное дело на поле боя».

Твоя рука дрожит, яркий свет стреляет под последний слой марлевых бинтов и под веки, я вижу твою полную темно-красную фигурку, а вот внутренний мир твой, напротив, расплывается.

Последнее движение исполняется с особой аккуратностью, даже дыхание прерывается, храпит себе восковая красавица, ревут себе львы и тигры, стрекочут себе цикады на тополях во дворе средней школы № 8.

Падает последний виток ткани, и ты ощущаешь, как прохладный ветер бьет в лицо, уютное, потрясающее чувство. Ты видишь, как проносится молниеносно на том голубом экране у нее в голове череда веселых, радостных мыслей.

Тебе кажется, что как-то чересчур уж она взволновалась.

Ты ощущаешь, насколько нежная у тебя кожа на лице, очень напоминаешь ты себе только что полинявшую бледновато-желтую цикаду.

— Открывай… Открывай глаза… – как можно тише говорит косметолог. Ты не столько ушами услышал ее почти умоляющий приказ, сколько нежной кожей лица почувствовал исходящее от нее дыхание, через дыхание распознаешь ты сказанное, а это значит, что новоявленное лицо в высшей степени чувствительно и незаурядно. Это величайшее сокровище, и хранить эту драгоценность – теперь твоя вечная, неизбежная задача.

Ее сердце призывает мои глаза открыться. По мере того как разворачиваются марлевые бинты, скрываются волнительные картины ее внутренностей и кровообращения, и перед тобой появляется ее плотское тело, ее ротик под сенью зелененьких усиков, покрывающие все ее тело золотистые волоски, ее не так давно дергавшиеся перед твоим лицом блестящие ягодицы. Когда-то, незадолго до этого момента, я вот как описывал ученикам эффект взрыва атомной бомбы. Сказал я: восходит медленно огромный огненный шар, только это не солнце восходит.