Книга Тринадцатый шаг, страница 70 – Мо Янь

От одного его вида у меня закружилось в голове, пропали без следа вчерашний стыд и былой стыд. Схватил он меня как разбойник с большой дороги.

— Ты лежала у него на руках послушной овечкой.

Я вспомнила его худую, как лучинка, жену. Я победила. Безоговорочная победа. Я собиралась с ним трахнуться, да так, чтобы душа за небо улетела, я надеялась, что супруга его будет прятаться за деревьями и, вгрызаясь в кору, смотреть, как я с ее мужем лобызаюсь.

— Пока он сдирал с тебя одежду, ты ему помогала. Ты даже трусики в тот день не надела. Вы валялись на траве. Поначалу ты подложила под попу газетенку за тот день, а там значилась срочная новость. Сообщалось всему народу города: замначальника управления по делам труда самозабвенно бросился в реку спасать девушку. Своими соками ты размочила всю заметку.

С самого начала у вас обоих будто началась кульминация. Я слышала далекий вой хищников. Один поворот – и можно было бы добраться до зверинца. Он говорит, что нам сперва стоит поглядеть на тот высокопробный корм, который получился из жира твоего бывшего любовника. Мы видим, как он острием лома ловко срывает замок на дверце железной клетки. Мы догадываемся о горе, гневе и ужасе корчащейся в предсмертной агонии под воздействием яда тигрицы. Когда он вошел в меня, я взвыла, и он губами перекрыл мой вой, кусал он меня… Вне всяких сомнений, тогда у него золотых зубов не было…

— Тяжко было слушать звуки, которые вы издавали, «предаваться сладким утехам» вроде бы – образ романтичный, красивый, но какие же уродливые движения и звуки с ним связаны. Мой фотоаппарат зафиксировал несколько десятков ваших поз – расширил, что называется, кругозор – понял я все про вашу связь.

Я хотела всего его целиком, а он поджал хвост как дохлый пес. Отвратительно. В наше время имела хождение фразочка: «Все реакционные клики – бумажные тигры»^[70].

Тигрица на последнем издыхании. Он ее трогает ломом. Никакой реакции. Мы догадываемся о том, насколько тигрице больно. Человек с ломом – мастерский живодер, виртуоз своего дела, не мясник он, он никаким образом не смог бы заниматься этим требующим расторопности славным занятием.

Уже учуяв запах крови в зверинце, смотритель хищников открывает дверь одиноко стоящего рядом с железными клетками беленького домика, втаскивает туда косметолога. Он включает свет, отступают от щелей лачуги лунные лучи, все помещение заливает ясное свечение, словно белый день наступил. Он заботливо спрашивает у косметолога:

— Тебе дурно?

Косметолог отвечает:

— Нет, очень даже недурно.

— Многоопытные вы в этом деле, а то бы не смогли заниматься настолько впечатляющим славным занятием! Вот так шуму было, мой фотоаппарат вмиг стал скользким, он тоже пóтом обливался.

Он лежал дохлым псом. А я хотела не дохлого пса и не бумажного тигра; я хотела тигра настоящего, тигра, который бы меня разом проглотил. Потом я ему за это душу вымотала. Он расплывается в улыбке и спрашивает:

— Тебе хорошо?

Я отвечаю:

— Нет, нехорошо.

Смотритель хищников, указывая на стоящие на полу высокие резиновые сапоги и висящий на вешалке белый халат, заявляет: та же спецодежда, что у вас в «Прекрасном мире», имеется и у нас. Все мы, переодеваясь на работу, напоминаем непорочных ангелов. Каждое утро спозаранку я в резиновых сапогах и белом халате прохожу сюда – он толкает дверцу – готовлю хищникам завтрак. Даже если весь народ будет питаться одной растительностью, мы здесь все равно будем есть мясо. Он открывает морозильную камеру, и косметолог видит красную говядину, белую свинину, голозадых кур и кроликов. Иногда мы прямо живьем забрасываем в клетки кур и кроликов, чтобы хищники на них поохотились. А то эти твари выродятся в скот. Несколько десятков лет подряд у меня каждый день есть мясо на пропитание. Не зря говорят, что нет худа без добра. Он открывает стенной шкаф и, показывая электрическую печку, котелки, прочую посуду и винные бутылки, солонку, приправы, в том числе смесь пяти пряностей^[71], говорит: председатели во главе нашей страны пускай кушают себе капусту, а я буду, как и всегда, мясо есть^[72].