Онлайн книга «Тринадцатый шаг»
|
— Я ждала тебя двадцать лет. — Ты все еще одна! — Да, а ты? Женился? — Не… Нет… – запинается учитель физики, – не женился… Пронзают острые иглы ему сердце, захлестывает его волнами порывистая печаль. Зареванная, она продолжает: — За двадцать лет я написала тебе больше пяти тысяч писем, а ты мне ни одного письма в ответ не написал. Каждый день выходила я на пригорок высматривать тебя, а видела только клубы тумана и разбросанные огоньки, иногда мне снилось, что ты умер, просыпалась я в слезах, мокрой от слез была подушка, и одиноко было на душе… Учитель физики плотно прижимает к себе русскую возлюбленную… В свадебных нарядах отправляетесь вы в церковь, а в воротах храма стоят две держащие в руках пики с кисточками цвета вишни, обтянувшие талии красными кожаными поясами, коротко остригшие волосы женщины: та, что слева, – Ту Сяоин, та, что справа, – косметолог. Сон косметолога Иду я по улице, на мне поначалу вроде бы юбка, а потом вроде бы рабочая спецовка. Иду я по улице с черным полиэтиленовым пакетом. От увесистого скользкого пакета ноют и немеют руки. Кто-то, кажется, приказал мне отнести этот пакет «отходов» в городское правительство. Увидала я то самое зданьице цвета зеленого горошка, от крыши его поднимаются несколько десятков столбов электропередачи, верхушки столбов обвивают растянутой паутиной сверкающую антенну. От центра антенны высоко вздымается флагшток, а на флагштоке высоко реет огромное красное знамя. По бокам от больших железных ворот городского правительства стоят двое мужчин в зеленой форме, они оба обриты, оба в очках, на талиях красные кожаные пояса, в руках пики с кисточками цвета вишни, поверх рукавов красные повязки… Они совершенно одинаковы. Я вдруг припоминаю их предыстории, пользуюсь я тем, что они не обращают внимания, хочу с опущенной головой проскользнуть через ворота. Однако практически единовременно обе пики с кисточками цвета вишни утыкаются мне в грудь. Левый наконечник ковыряется у меня в груди справа, правый наконечник копается у меня в груди слева, пересекаются две пики с кисточками цвета вишни. Я малодушно отступаю назад, свешиваю голову и вижу, что обе груди проткнуты насквозь, являя на свет свое мочалочное устройство, ни капли крови не льется, наружу льется молоко. Блуждаю я с увесистым пакетом по улице перед зданием городского правительства. Вижу, как группки одетых в спецовки из красного сукна и колготы из черного нейлона юные красавицы вытаскивают накрытые белыми скатертями столы, выносят раскладные стулья со спинками из нержавейки, выставляют их на проспект, расставляют по большой площади перед городским правительством. Одетые в белое мужчины носятся с тарелками, забитыми рвущимися в нос ароматными курами, утками, рыбами и прочими зверями. Необозримо длинные столы, оглушительный звон стаканов, все что есть мочи жрут, пьют, сгрудившиеся стадом люди сгибаются в рвотном рефлексе, блюют и вновь заполняют рты едой. Я затесываюсь к группке людей в рваных одеждах, вместе с ними заодно жадно пожираю я глазами яства. Пришли сюда и шествующие держатели танцующих драконов, и гонцы сухих лодок, и вертлявые артисты плясок и песен рисового всхода, пришли сюда и фокусники с обезьянками[114]. Девчушка свисает с сосны за косичку, окружающие толкают ножки девочки, отчего она начинает болтаться со все нарастающей и нарастающей досадой… |