Онлайн книга «Тринадцатый шаг»
|
— Прекратите, это мои ученики! – кричу я рыбакам. – Не вылавливайте моих учеников! А рыбаки, похоже, все глухие, никакой от них реакции на все мои крики. Сжимаются мои ученики в сетях, у кого-то голова опущена, у кого-то голова задрана, у кого-то голова указывает на юг, у кого-то голова указывает на север… Толкаются их головы во всех направлениях и во все вероятности, которые известны стереометрии. Ученики по-рыбьи выпучивают серо-белые глаза, и не знаю я, на меня ли они глядят… Потом пересыхает речная вода, высушивает солнце ил на дне, складываются трещины на дне в совершенно неправильные узоры. Народ со всего города засел на дне реки с опущенными головами и выгнутыми спинами, все будто бы что-то ищут. Чего они хотят найти? Оказывается, ищут они рыб. Ножницами колышется против неба и против моего лица рыбий хвост. Затвердело в иле тело рыбы. Я опускаюсь на колени, пальцами расковыриваю ил вокруг рыбьего хвоста. Очень твердая здесь почва, стираю я себе под корень ногти. Я нахожу высохшую ветку, зубами заостряю ее, бережно копаю. Потихоньку показывается рыбье туловище. Земля на дне потихоньку наполняется водой, потихоньку превращается в черный ил, с чвак-чваком проступают сквозь грязь вязкие пузыри, чувствуется вонь, несколько золотисто-желтых илистых вьюнов изворотливо вырываются и расползаются в стороны… Я отбрасываю сук, руками черпаю грязь, наконец-то докопался я до этой рыбы, и, видимо, это красный карп. Сон косметолога Медовые слова Ту Сяоин завлекли меня обманом на завод кроличьих консервов при средней школе № 8. В огромнейшем цеху никого, если не считать нас двоих. Наши голоса поднимают гром рокочущих волн. Из десятка с чем-то трубок на полу ритмичными струями бьет обжигающий пар. Она заводит почти что развратную речь: — А почему бы нам не раздеться догола? Мы с ним на пару всегда ходили без одежды. Очень звонко ты смеешься. А про себя думаешь: что может она знать об этом; неведомо ей, что я с детских лет люблю гулять нагишом на солнце. Ты ничего не говоришь, наклоняешься – и подштанники уже у ступней. Устраиваешь ты с ней состязание на раздевание, вот только непонятно в итоге, кто выиграл, а кто проиграл. Иными словами: к тому моменту, когда ты оказываешься посреди цеха в чем мать родила, и она стоит в чем мать родила напротив тебя. Ты с изумлением отмечаешь, что ее необыкновенно тучное изобилие обладает почти непреодолимо притягательной силой – И это соблазн не только для мужчин, но и для женщин – Ты не удерживаешься от мысли, как хорошо было бы протянуть руку и погладить ее тело, – точно так же тянет нос сунуть в клумбу и вдохнуть запах прелестных цветов. Однако ты одолеваешь собственную тягу, перебарываешь влечение глубокими вдохами и сглатываешь обильно выделившуюся слюну. Ты заговариваешь холодно, точно револьвер задираешь палец, целясь ей в грудь, студеными словами оглашаешь ты смертный приговор ее плоти: — Какой же неприглядный у тебя цвет кожи, белесая ты как свиные потроха! А груди у тебя огроменные, точно два жбана из-под воды! В одно мгновение ее лицо заливает румянец. Вся раскрасневшись, она заявляет: — Не властен человек над своим видом. А ты мне со своей шерстью напоминаешь обезьяну! С усами своими напоминаешь мужика! – Сквозящая в ее словах насмешка раздражает тебя, ты уже подбираешь еще более язвительные слова в ответ, но она примиряюще удерживает тебя за руку. – Не стоит нам спорить, неспособна женщина справедливо оценить внешность другой женщины, о красоте женского тела дано судить только мужчинам. |