Книга Чесночные баллады, страница 173 – Мо Янь

Председательствующий поглядел на часы.

— Уездный снабженческо-сбытовой кооператив при закупке побегов чеснока безо всяких на то оснований обсчитывает крестьян и при этом еще активно прибегает к блату, в первую очередь закупая побеги чеснока у кадров всех рангов из местных кооперативов, а толпам обычных людей, не имеющих мохнатой лапы на стороне, приходится ради продажи побегов чеснока дни и ночи напролет ехать в центр на всех парах. Как тут не озлобиться народу? Фитилем для последних событий стала невозможность продать побеги чеснока, а за этим, в свою очередь, стоит невежественный курс властей уезда Тяньтан!

Председательствующий вскочил.

— Защитник, твоя речь совсем уже не вписывается в рамки этого дела!

— Тогда посмотрим на ситуацию под другим углом. На начальных стадиях после освобождения Китая в отдельно взятом районе начальство исчислялось дюжиной сотрудников, которые старательно выполняли свою работу. Теперь же в волостном правительстве, которое управляет всего десятком тысяч людей, зачем-то насчитывается шестьдесят с лишним человек, включая официальных государственных представителей, наемных сотрудников и младший обслуживающий персонал, если мы добавим к этому людей из кооперативов, то у нас получится почти сто человек. У восьмидесяти процентов из этих людей зарплата формируется непосредственно из отчислений крестьян в волостное правительство! После третьего пленума ЦК КПК крестьянам предоставили право на пользование землей, и у чиновников отпала необходимость постоянно контролировать деятельность крестьян. Так что кадровые работники зажили привольно, каждый день наедаясь и напиваясь вдоволь, и при этом к себе в кошелек им залезать не приходится! Я позволю себе резкое утверждение: такие кадры – феодалы-паразиты на теле социалистического государства! А потому я полагаю, что призывы обвиняемого Гао Ма «Долой продажных чиновников!» и «Долой бюрократов!» – свидетельство дальнейшего развития самосознания крестьян, а не подстрекательство к контрреволюции! Неужели мы не должны наказывать продажных чиновников?! Неужели мы не должны выступать против бюрократов?! Впрочем, обвиняемый Гао Ма никакого права мне выступать от его лица не предоставлял, так что мои слова здесь не в его защиту.

— Если ты будешь продолжать разводить тут агитацию, то я от лица суда лишу тебя права на защиту обвиняемых! – строго отсек Председательствующий.

— Просим суд дать ему договорить! – крикнул кто-то сзади. Гао Ян не сдержался и повернул голову. Люди встали даже в проходах между скамьями.

— Тишина! – крикнул Председательствующий.

— Мой отец принял участие в разгроме уездной управы, лично разбил двадцатидюймовый цветной телевизор, жег начальственные документы и ранил одного из начальников. Эти действия содержат состав преступления. Как сын я переживаю за отца. Я никоим образом не хочу оправдывать поведение моего отца. Но одно мне непонятно: обвиняемый Чжэн Чаннянь во времена Освободительной войны^[119] состоял в санитарной дружине, вместе с Народно-освободительной армией дошел до самой Цзянси, был отмечен однократно за большой подвиг и дважды за малые боевые заслуги. Каким образом такой человек вдруг становится преступником? Мой отец питает к КПК глубочайшее уважение. Почему же он из-за нескольких пучков побегов чеснока бросился громить уездную управу КПК?