Книга Чесночные баллады, страница 172 – Мо Янь

— Так предписано по закону, порядок менять нельзя.

Председательствующему, вероятно, тоже надоело разбираться во всех этих совпадениях в основном при расхождениях в частностях, и, задав впопыхах еще несколько вопросов, он сказал:

— Судебное разбирательство закончено, слово Обвинителю.

Обвинитель отделался парой фраз и тоже сел.

— Позовите потерпевших!

Вошли трое с забинтованными руками.

— Слово потерпевшим!

Потерпевшие похныкали, побормотали, повизжали.

Слово потерпевших подошло к концу.

— Обвиняемые, вам есть что сказать? – спросил Председательствующий.

— Начальник, моего старикашку понапрасну отправили на тот свет! Человеческая жизнь за машину! Секретарь Ван мне выплатил всего три тысячи пятьсот юаней, меня несправедливо обидели, начальник… – заплакала четвертая тетушка, хлопая по решетке.

Председательствующий судья нахмурился.

— Обвиняемая Фан Уши, это не имеет отношения к рассматриваемому делу!

— Начальник, нельзя чиновникам покрывать друг друга!

— Обвиняемая Фан Уши, твой плач и крики на заседании суда – нарушение порядка, от лица суда делаю тебе предупреждение! – нервно бросил Председательствующий. – Защитник, ваша очередь!

На трибуну защитника поднялся молодой офицер в военной форме, Гао Яну показалось, что он знает этого человека, но никак не мог вспомнить, где его видел.

Молодой офицер начал:

— Я – сотрудник кафедры марксизма-ленинизма Академии корпусной артиллерии Народно-освободительной армии Китая. Я пользуюсь правом, предусмотренным пунктом 3 статьи 26 Уголовно-процессуального закона КНР, и выступаю в защиту моего отца Чжэн Чанняня, проходящего обвиняемым по делу.

Публика в зале оживилась, под сводами загудело эхо, преступники тоже повернулись, приглядываясь к стоявшему посередине клетки старику с белой бородой.

— Тишина! – крикнул Председательствующий.

Толпа утихомирилась, готовясь услышать речь Молодого офицера.

Тот встал перед судьями.

— Уважаемый председатель, перед тем как я выступлю в защиту отца, я прошу дать мне возможность сделать небольшое отступление. И, конечно же, это отступление будет иметь некоторое отношение к нашему делу.

— Предоставляю тебе такое право! – огласил Председательствующий.

Молодой офицер повернулся к собравшейся в зале публике. Он слегка заикался, а в глазах его трепетало волнение, но говорил он с чувством, увлекая слушателей.

— Уважаемые судьи, уважаемые зрители, после третьего пленума ЦК КПК 11-го созыва в сельской местности наметился перелом, и наш уезд Тяньтан – тому не исключение, заметно улучшились условия жизни крестьян в сравнении с периодом так называемой культурной революции. Это всем очевидно. Однако в последние годы те преимущества, которые принесли крестьянам экономические реформы на селе, постепенно сошли на нет.

Председательствующий похлопал по столу.

— Защитник, ближе к делу!

— Благодарю председателя за напоминание. Перехожу к сути. В последние годы на крестьян стали навешивать все большее и большее бремя. В деревне, где живет мой отец, при выращивании побегов чеснока на семи сотках требуется уплатить сельскохозяйственный налог в размере 9 юаней и 8 цзяо. Волостному правительству необходимо отчислить 20 юаней, а сельскому – 30 юаней. Уездному центру нужно выплатить строительную пошлину в 5 юаней – и так с каждого человека. При продаже побегов чеснока также необходимо оплачивать сбор администрации рынка, сбор за диагностику измерительных приборов, транспортный сбор, сбор на охрану окружающей среды – и это далеко не все статьи расходов! Не зря многие крестьяне говорят, что «каждый норовит урвать перо у пролетающего гуся». Добавим к этому, что цены на химические удобрения, пестициды и прочие необходимые в хозяйстве вещества и материалы сильно подскочили в цене за последние годы. В итоге крестьяне получают совсем небольшую прибыль. Начиная с этого года подобные отступления от государственного курса приняли масштабы бедствия. А потому я полагаю, что так называемый инцидент с побегами чеснока в уезде Тяньтан произошел вовсе не случайно.