Книга Чесночные баллады, страница 137 – Мо Янь

— Четвертая тетушка, оставлять его здесь тоже нельзя!

Встрял в негодовании второй сын:

— Секретарь Ван нашего отца сбил, он мог бы по меньшей мере выйти к нам сам, или нет? Отец, конечно, бедняком был, но человеческая жизнь – и никудышная, и великая – все равно остается жизнью. Даже если собаку задавят насмерть, и то приносят извинения хозяевам!

Помощник Ян заморгал и начал:

— Второй сын, твоя сестричка с чужаком сбежала, ваша семья нарушила брачный договор, довели вы моего измучившегося, непутевого племянника до такого помешательства, что он целыми днями если не плачет, то хохочет, и, несмотря на это, мы все равно остаемся родственниками, не зря же говорят, что несостоявшаяся сделка не отменяет человеческих чувств. Впрочем, я не виню тебя за необдуманные слова! Секретарь Ван не был за рулем, как он мог твоего папу сбить? Шофер твоего папу сбил, водитель нарушил закон, суд вынесет справедливое решение. Вы труп везите обратно в деревню, а то стольких людей здесь собрали, сельскохозяйственные работы сорвали, волость у нас, конечно, маленькая, но все-таки это же первая единица государственного управления, чинить препятствия управлению – тоже нарушение закона. Правда за тобой в первом деле, но в этой шумихе правды нет, согласен?

Второй сын не сдавался:

— Что бы ты ни говорил, в нашем деле ответственность несет секретарь Ван, это он поехал на служебной машине, это он перекупал побеги чеснока, сбили они моего отца, а теперь секретарь Ван спрятался, даже носа не кажет, хоть весь мир объезди – не найдешь справедливости.

— Второй сын, ты себе много позволяешь, – отозвался помощник Ян, – кто это тебе сказал, что секретарь Ван перекупает побеги чеснока? Это клевета! Секретарь Ван сегодня отлучился в уездный центр для участия в экстренной встрече по вопросам общественного порядка. Что важнее: всеуездное совещание по безопасности или дела твоего папы? Секретарь Ван по возвращении со встречи должен будет принять меры по серьезному пресечению всех неправомерных действий, которые нарушают общественный порядок, и вы – лучший пример этих самых действий!

Второй сын не нашелся что ответить. Тут голос подал старший сын:

— Восьмой дядюшка, с нашим отцом такая напасть случилась, человеку было за шестьдесят лет, нельзя, конечно, сказать, что он безвременно скончался. К тому же, видать, такова его судьба, ведь при столпотворении на дорогах его одного задавили, значит, судьба. Если Янь-ван установил человеку скончаться на третью стражу, то как же человек может дожить до пятой стражи?^[92] У загробного мира на все тоже свои установления имеются. Восьмой дядюшка, мы – обычные крестьяне, нам чужды всякие премудрости, скажи по-простому, что нам делать?

Помощник Ян заявил:

— Я бы посоветовал вам поскорее отвезти вашего папу домой и отправить его на кремацию, если не сегодня вечером, то завтра с утра. При крематории имеется специальный джип для доставки мертвых, одна поездка на нем обходится в сорок юаней, а сейчас, когда все дорожает, такая дальняя поездка всего-то за сорок юаней – это не так уж дорого. Если вы завтра поедете на кремацию, то я позвоню, чтобы за вами машину выслали. Вот как я думаю. Папу вашего домой возвращайте, лицо ему обмойте, бороду обрейте, переоденьте его в какое-нибудь погребальное одеяние, ночь простойте у тела, как подобает детям, почитающим родителей, а утром за вами заедет джип, ваш папа при жизни на таких авто не ездил, пускай уж в смерти прокатится с шиком. Я еще переговорю с начальством крематория, чтобы вас с задней двери приняли, сожжете вашего папу, и вам выдадут его прах в урне покрасивее. Вернетесь с урной домой и созовете родных и друзей на поминки, пусть они помогут вам деньгами на похороны. Папа ваш умер, но вам-то еще жить да жить, ведь так? Чего же такой шум поднимать, навлекать на себя обвинения в преступлении закона, портить жизнь всей вашей семье? Четвертая сестрица, скажите, ведь я правильно говорю?