Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 69 – Мо Янь

— Учитель Ван! Поднажмите! Учитель Ван! Вперед! – галдели мы.

Наконец его корпус опередил четвертого бегуна, и теперь он занял четвертое место. Видимо, он хотел рвануть вперед на этом ипульсе, но третий бегун, в свою очередь, тотчас же поднажал. Так учитель Ван оказался заблокирован Черной каланчой. Он сбился со своего заячьего спринта и замедлил ритм шагов. Его ноги, казалось, запутались в невидимой пряже. Бежать ему становилось все тяжелее. Глаза никак не хотели оставаться открытыми. Он рухнул на землю. Бежавший следом за ним высокий парень не успел увернуться и грохнулся прямо на него.

Наши соревнования были устроены довольно просто, никто не предусмотрел никаких спасателей, так что зрители с энтузиазмом бросились к ним, чтобы стащить с беговой дорожки и высокого парня, и учителя Сяо Вана. Тот высокий парень в прострации бормотал: «Не останавливайте меня…» – вырвался и помчался вперед, совершенно утратив ориентацию, сбил с ног нескольких зрителей. Его еле поймали и повели прогулочным шагом, точно лошадь, загнанную до изнеможения. Учитель Сяо Ван стоял на коленях, упираясь руками в землю, его жестоко рвало, из ноздрей вылетали горошины из утренней трапезы. Мы смотрели на него, полные сочувствия, не зная, что делать.

После того как двое сошли с дистанции, беговая дорожка стала просторней, людей будто бы сразу поубавилось. Ли Те по-прежнему лидировал, но Чэнь Яо уже плотно сидел у него на хвосте. Большой черный парень шел третьим, отставая от лидеров метров на семь-восемь. Четвертым был тот бегун, о котором мы ничего не знали, казалось, он приберег силы для финиша и как раз пытался обойти Черную каланчу. Бегун-рикша шел все в той же манере: тащил свою невидимую коляску, не обращая ни на кого внимания, бежал себе и бежал. Казалось, его цель была не в том, чтобы бороться за место, а в том, чтобы доставить пассажира в пункт назначения – то ли от Ихэюаня до ворот Тяньаньмэнь, то ли от ворот Тяньаньмэнь до Ихэюаня. Наш учитель Чжу бежал позади рикши, не сбивая шаг, но лицо у него стало серовато-белым. Пробегая мимо нас, в ответ на наши кричалки он лишь коротко взмахнул рукой и несколько натянуто улыбнулся. Мы с грустью подумали, что учитель Чжу, в конце концов, уже в возрасте.

Когда они, обогнув поворот, перешли на другую сторону дорожки, по грунтовой трассе вдоль внешней стороны трека, трясясь и подпрыгивая, но на большой скорости, промчался потрепанный мотоцикл, попрыгал еще немного и остановился неподалеку от нас. Мотор перданул пару раз и заглох. За рулем сидел полицейский в синей форме, а в коляске сидел другой полицейский, тоже в синей форме. Какое-то время они неподвижно сидели в своем тарантасе, а затем спрыгнули на землю и молча смешались с толпой зрителей. Только они определенно не были зрителями, даже нам, школьникам без политического опыта, было ясно, что они приехали не просто поглазеть. У них на поясе висела кобура, а в кобуре – пистолеты. Атмосфера мгновенно накалилась, воздух прямо-таки наполнился классовой борьбой. С одной стороны, у нас от страха колотились сердца, с другой – нас охватило невероятное возбуждение. С одной стороны, нам хотелось разглядеть лица полицейских, с другой – мы боялись, что они заметят, что мы разглядываем их лица. Маленькая девочка с цветущей розовым веткой персика в лапке пересекла беговую дорожку и устремилась к центру стадиона. Там уже закончились соревнования по метанию копья и теперь шли состязания по толканию ядра. Маленький мальчик с большим куском кукурузной лепешки (лепешка была помазана желтым соевым соусом) устремился к мотоциклу и, увлеченно жуя, наклонился, чтобы рассмотреть его.