Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 51 – Мо Янь

Мы немного усомнились в реальности происходящего: неужели этот горбун действительно взял высоту в метр пятьдесят? Мы воссоздали в памяти только что произошедшее: учитель Чжу с громким криком «Йа-а-а-а…» помчался на планку, домчался, будто бы на мгновение замер – настолько краткое, что его почти невозможно было уловить, – а затем подпрыгнул, словно мячик, и перелетел через планку на полутораметровой высоте. Мы еще раз тщательно восстановили в деталях движения учителя Чжу: он с громким криком «Йа-а-а-а…» мчался на планку и, домчавшись прямо до нее, действительно на мгновение замер. В этот миг его тело развернулось на пол-оборота: прежде он стоял к нам спиной – в этом не было сомнений, ведь мы видели его большой горб, – но в момент прыжка он оказался к нам лицом – ведь мы видели поблекшие очки на его лице, – а затем он резко подскочил, будто мячик, его скрюченное тело взмывало все выше и выше, достигло предельной точки, после чего, перевалившись через планку тяжелой спиной вперед и легкими ногами вверх, он кувырнулся в яму с песком. Его горб оставил в песке глубокую вмятину, затем он непроизвольно перекувырнулся и уже тогда уткнулся лицом в песок. В тот момент мы и подумать не могли, какое революционное значение для мировой истории прыжков в высоту имел этот прыжок учителя Чжу. В те дни самой распространенной техникой были «ножницы», именно так и прыгнул разведчик. Наиболее прогрессивным же стилем была «перекидка», и спустя несколько лет Ни Чжицинь именно так установил мировой рекорд. Приехавший из провинции правак Ван Гаочао владел техникой перекидки, но не в совершенстве. Но такой прыжок, как у учителя Чжу, и впрямь не имел аналогов в мире. Даже Ван Гаочао не осознавал тогда научной обоснованности этого метода. В тот миг он, как и мы, застыл в ошеломлении. Увидев, каким причудливым способом калека преодолел планку высотой полтора метра, любой бы ошеломился. Однако позже Ван Гаочао признавался, что уже тогда смутно ощутил некое внутреннее потрясение. Прошло больше десяти лет, и когда способ «спиной к планке» распространился по всему миру, вытеснив перекидку, на Ван Гаочао, уже ставшего тренером, внезапно снизошло озарение. Он корил себя за запоздалую реакцию – прямо перед ним возникла возможность прославиться на весь мир, но в тот момент он ее упустил. Ван Гаочао первым начал аплодировать, и мы тут же подхватили. Кто-то сказал: «Лао Чжу, да ты молодец!» «Только сейчас узнали, что я молодец? – ответил он. – Говорю вам, сосунки заячьи, человека по внешности не судят, как и морскую воду черпаком не меряют! В народе говорят: “Без кривого брюха серпа не заглотишь”». Затем планку подняли до метра шестидесяти. Разведчик за три попытки так и не смог ее взять, сказав: «Не могу, это мой предел, больше не прыгаю». Учитель Сяо Ван с первой попытки не перепрыгнул, а со второй преодолел высоту, и тоже «ножницами». Учитель Чжу подошел к планке, поднял руку, потрогал ее над головой и сказал: «Эта высота недосягаема, можно лишь вздыхать и досадовать! Я тоже не смогу, я самоучка, посмотрим на товарища Вана!» Ван Гаочао отступил на несколько шагов и почти без разбега взял высоту в метр шестьдесят. Он прыгал перекидкой.

Учитель Чжу усиленно хлопал и громко хвалил его: «Как красиво, просто прекрасно, профессионал – совсем не то что любитель!» Когда планку подняли до метра семидесяти, учитель Сяо Ван тоже выбыл. Ван Гаочао, разбежавшись, снова легко преодолел высоту. Он уже стал чемпионом, но все не унимался и велел поднять планку до метра девяноста, почти как молодые тополя на краю спортплощадки. Боже! Он собирался установить провинциальный рекорд прямо в нашей яме с песком! Мы все следили за ним, не отрывая глаз. На этот раз он тоже отнесся серьезно: отошел на десять с лишним метров, усиленно разминал ноги и поясницу, а затем помчался к планке, словно маленький смерч. Он снова скакнул перекидкой и, похожий на большого геккона, преодолел планку. Он задел планку телом, но наша планка лежала на гвоздях и просто так не падала; стойки качнулись, но не упали, планка не свалилась, и прыжок засчитали. Метр девяносто – высота как у молодых тополей на краю спортплощадки! Все ликовали, подпрыгивали и искренне радовались. Громче всех кричал и выше всех подпрыгивал учитель Чжу, в нем не было ни капли зависти. Он тут же подбежал, схватил Ван Гаочао за руку и взволнованно сказал: «Поздравляю, поздравляю! Вы совершили чудо!» Ван Гаочао немного смутился и сказал, что, вообще-то, он задел планку, и это не считается. Учитель Чжу сказал: «Считается, считается, конечно считается! У нас здесь такие условия – неровная поверхность, снаряды нестандартные, раз планка не упала – должно считаться». «Вы тоже прыгнули весьма неплохо, у вас очень интересный стиль», – ответил Ван Гаочао. «Вы слишком любезны, товарищ Ван, – сказал учитель Чжу. – Мы все тут как “Туя‑5”^[20], а вы – как “Браунинг”, даже сравнивать нельзя. Скажем так: мы тут как вороны кувыркались, а вы парили как феникс. Для всех нас большая удача соревноваться с вами». После соревнований учитель велел нам написать сочинение, и я написал эссе «Заметки о соревнованиях по прыжкам в высоту». В своем сочинении я главным образом писал о Ван Гаочао, о том, как он побил провинциальный рекорд в деревенской яме с песком, и ни единым словом не упомянул учителя Чжу. Теперь, вспоминая об этом, я чувствую огромную вину перед ним.