Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 54 – Мо Янь

Рано утром 1 мая 1968 года товарищ Цинь Цюн, председатель окружного ревкома, в сопровождении товарища Гао Фэна, председателя уездного ревкома, на зеленом армейском джипе прибыл в нашу школу. В центре трибуны у края нашего школьного спортивного поля стоял большой громкоговоритель, по бокам были расставлены корзины с цветами и воткнута дюжина флагов: красные, желтые, зеленые, розовые, абрикосовые, травянисто-зеленые. Не было ни синих, ни белых, ни тем более черных. В те времена тоже приходилось отдавать дань формализму. Председатель окружного ревкома – большой, вообще-то, начальник! – смог приехать в нашу маленькую начальную школу Даянлань, представьте, как мы, простые бедняки, были взволнованы и тронуты! Поэтому мы с раннего утра толпились на краю поля, каждый держал самодельный бумажный флажок, чтобы поприветствовать специальный автомобиль председателя Циня. Пока мы ждали, младшая сестра Чжао Хунхуа, Чжао Люйе, из-за низкого уровня сахара в крови упала в обморок и рассекла лоб, на котором вздулась большая шишка. Учителя унесли ее, но через некоторое время она прибежала обратно. Учитель велел ей идти домой отдыхать, она расстроилась и заплакала. Учитель сказал: «Ну не плачь, не плачь, оставайся тут». Очевидно, насколько искренними были наши чувства к председателю Циню. Сейчас, конечно, так уже не получится, сейчас не то что региональный начальник, а сам президент США соизволит явиться, а нас попросят его встретить, и то не факт, что мы согласимся. Ладно, и вот приехал джип председателя Циня.

Еще не было и девяти утра, а джип председателя Циня уже въехал на спортивную площадку нашей школы. Наше поле было очень ровным, чтобы сделать его таким, праваки и бедняки-середняки вложили много труда, даже мы, сорванцы, приложили к этому немало усилий. Мы все понимали значение этого поля, поэтому работали на общественных началах с большим энтузиазмом. Мы свозили шлак со всей округи для отсыпки поля, наматывали по нему круги с тяжелыми каменными катками, прямо как во время жаркой весенней посевной. Мы также выкапывали со дна реки Цзяохэ прозрачный белый песок, насыпали его на поле слоем, каждый слой укатывали катком, снова и снова, и чем больше насыпали и укатывали, тем красивее получалось. А получилось прямоугольное поле с политыми известковой водой овальными беговыми дорожками, а в центре, внутри дорожек, были оборудованы площадки для толкания ядра, метания диска, копья и гранаты, а для прыжков в высоту и длину отвели края. Раньше для всех прыжков предназначалась одна яма, теперь же для прыжков в высоту вместо ямы постелили пружинящие маты, покрытые зеленым брезентом. Соревнования по баскетболу проходили на старом школьном поле; землю, конечно, тоже с большим трудом выровняли, а сверху также засыпали шлаком и песком. Баскетбольные щиты были новые, сваренные из железных труб, на кольцах даже висели сетки. Наши старые щиты делал мой отец, и они были совсем простые – железное кольцо, закрепленное на софоре. Раньше еще были щиты, но потом их украли какие-то хулиганы, остались только два железных кольца и два ствола софоры, на которых потом даже выросли тонкие веточки и нежные листочки, смотрелось и круто, и забавно. Мы играли именно на таких каркасах, никто из нас не умел бросать в щит, либо совсем не попадали, либо если уж попадали, то красиво сразу в кольцо, безо всякого щита. Но самыми важными были соревнования по настольному теннису, потому что в то время вся страна увлекалась им, пинг-понг был на пике моды. Соревнования по настольному теннису должны были пройти в нашей учительской. Столы учителей и директора вынесли на улицу. То тут, то там, истекая черной кровью, валялись чернильницы; белая бумага разлеталась по всему небу, как революционные листовки.