Онлайн книга «Ну и шутник же вы, мастер»
|
Когда я писал «Заметки о соревнованиях по прыжкам в высоту», спортивная площадка нашей школы была вся в рытвинах, без подсыпки из шлака, не говоря уже о песке. В ветреную погоду мы были с головы до ног покрыты пылью, в дождливую оказывались по колено в грязи. В то время не было никаких матов для прыжков, мы не только не видели их, но даже не слышали, что такие есть на свете. Мы выкопали на краю поля длинную яму, засыпали ее песком, и спортсмены, перелетев через планку, падали в эту яму с громким кряхтением. Стойку для прыжков сделал мой отец. Он был плотником по дереву, работал грубо, но споро. Он раздобыл два бруса, обстрогал их рубанком, прибил внизу несколько ножек и вколотил в брусы железные гвозди для установки высоты. Оставалось только поставить их у ямы и водрузить посередине тонкий бамбуковый шест – и все было готово. В нашей школе был учитель Сяо Ван, выпускник педучилища, тоже осужденный как мелкий правый, однако так и не получивший своего приговора, про таких говорили «с ярлыком наготове». Весь спорт в нашей школе был на нем. Невысокий, но крепко сбитый, он весь день прыгал и скакал, словно заяц. Мы сочинили о нем хвалебный стишок: «Ван Сяотао, клейкий пирожок, шлепнешь или стукнешь – подпрыгнет на вершок!» Мой отец сказал: «Вы, мелкие подлецы, ерунду какую-то придумали, это мячик, если шлепнешь или стукнешь, подпрыгнет, а клейкий пирожок разве может подпрыгивать? Его шлепнешь или стукнешь, и получится разве что лепешка». Еще Ван Сяотао очень быстро бегал. Хотя скоростью он и не мог потягаться с провинциальным праваком Чжан Дянем, по сравнению с деревенской молодежью он был просто скороходом. Когда уезд выделил деньги на строительство спортивной площадки, директор школы и начальник госхоза посовещались и решили построить трибуну, чтобы товарищ Гао и другие руководители могли с нее выступать и наблюдать за соревнованиями. Для этого школа отправила кого-то в уездный город купить машину леса. В тот день, когда машина привезла лес, мы радовались, будто наступил Новый год. Кто в нашей деревне видел машину, кроме старшеклассника Лэй Пибао? А тут целая машина с грохотом въехала в нашу деревню, таща за собой сотни бревен. Мы окружили ее плотным кольцом, кто-то трогал ее нос, кто-то – глаза, что заставило водителя здорово понервничать. Директор и начальник госхоза привели группу праваков и после долгих уговоров уговорили нас отступить. Праваки полезли на машину разгружать лес, деревенские взрослые тоже вызвались помочь. Сгрузив лес на краю спортплощадки, машина уехала. Мы побежали за ней с тяжелым сердцем. Уже и след ее исчез, рассеялась поднятая ею желтая пыль, а мы все стояли. Глаза наши были полны слез, зато в душе совершенно пусто. Бревна лежали на краю поля, аккуратно сложенные одно на другое. Мой отец гладил древесину с сияющими глазами: «Хороший лес, превосходный лес, настоящий корейский кедр с Чанбайшаня». Он отколупал кусочек смолы, сунул себе под нос, понюхал и сообщил: «Если из такого леса сделать гроб и закопать в землю, он сто лет не сгниет; если сделать двери и окна, хоть сто лет будут стоять под ветром и дождем и формы не потеряют». Все столпились вокруг бревен, вдыхая густой аромат сосновой смолы и слушая выступление моего отца о древесине. Отец говорил без всякого умысла, но нашелся тот, кто от услышанного заимел намерение. Это был Го Юань – бледный и худощавый молодой человек. Той же ночью он тайком пробрался на край спортивной площадки и взгромоздил себе на плечо сосновое бревно. Пошатываясь, сделал с ним несколько шагов, как вдруг услышал громкий крик: «Держи вора!» Го Юань бросил бревно и пустился наутек. Преследователи не отставали. Го Юань, высокий и длинноногий, с юных лет слыл отличным бегуном, а теперь, подгоняемый страхом разоблачения, и вовсе мчался с невероятной скоростью, точно дикая лошадь. Будь за ним погоня из деревенских – ни за что бы не догнали. Но ему не повезло: преследовали его наш учитель Сяо Ван и праваки Чжан Дянь и Ли Те. Все трое гнались за Го Юанем по кругу, и, наблюдай кто-то со стороны при свете дня, решил бы, что это соревнования по бегу, а не поимка вора. После нескольких кругов Ли Те нагнал Го Юаня и пнул его в пятку. Тот с криком рухнул на землю лицом вниз, как собака за дерьмом. Ли Те был в шипованных ботинках, и этот удар едва не покалечил Го Юаня на всю жизнь. С большим трудом им удалось поднять Го Юаня на ноги. Учитель Сяо Ван чиркнул спичкой, и свет озарил лицо юноши. «Го Юань, неужели ты?!» – воскликнул учитель Сяо Ван. Го Юань что-то смущенно пробормотал окровавленным ртом. Он лишился двух передних зубов, отчего рот превратился в кровавую дыру. Учитель Сяо Ван поспешно зажег еще одну спичку, наклонился и принялся искать Го Юаню зубы, но увидел, что те уже вдавились в твердую землю. Го Юань дружил с учителем Сяо Ваном. Они часто вместе упражнялись в легендарном искусстве полетов по карнизам и беганья по стенам и были так близки, что оставалось лишь побрататься. Го Юань опустил голову и глухо проговорил: «Стыдно смотреть людям в глаза… Стыдно…» «Что же ты, дружище, хотел с бревном сделать?» – спросил учитель Сяо Ван. «Матери гроб…» – ответил Го Юань. Услышав это, Ли Те и Чжан Дянь сказали: «Иди. Мы ничего не видели». Го Юань, прихрамывая, ушел. Они втроем подняли бревно корейского кедра и водрузили обратно на штабель, едва дыша от усталости. В темноте Чжан Дянь произнес: «Как жалко парня. Дай мне три месяца его потренировать, ручаюсь, он побил бы провинциальный рекорд на десять тысяч метров». «Знай я, что он твой друг, ни за что бы не лягнул его», – сказал Ли Те учителю Сяо Вану. «Вы слишком добры, – ответил тот. – Некого тут винить, кроме него самого. Мы уже проявили великодушие, отпустив его. Иначе не миновать бы ему тюрьмы». |