Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 40 – Мо Янь

Я осторожно последовал за рябым дядей Ма в кабинет товарища Суня. Тучный лысый мужчина – без сомнения, тот самый заведующий Сунь – ковырялся в зубах спичкой, держа ее в левой руке. В правой же, между указательным и средним пальцами, у него дымилась сигарета. Я сразу узнал «Фэншоу» – на столе лежала открытая пачка этих сигарет. «Фэншоу» были для начальства, простым людям эти сигареты не полагались. Аромат, конечно, стоял божественный, и вот сигарета уже догорала, огонек почти касался его пальцев. Я мысленно умолял его докурить прямо сейчас, но понимал, что, даже если он бросит окурок, сегодня мне не удастся его подобрать – рябой дядя Ма наверняка бы мне весь зад за это испинал. Однако я обладал достаточной выдержкой и в решающий момент смог обуздать порыв. Рябой дядя Ма слегка согнулся в почтительном поклоне и спросил:

— Вы ведь товарищ Сунь?

Тот лишь хмыкнул в ответ.

Рябой дядя Ма тут же подал товарищу Суню свидетельство о смерти, выданное товарищем Лао Дуном, и сообщил:

— В нашей бригаде бычок издох…

Товарищ Сунь взял документ, бегло просмотрел его и уточнил:

— Из какой деревни?

— Из Тайпинцуня, – ответил рябой дядя Ма.

— Чем болел?

— Товарищ Лао Дун сказал, что это острое инфекционное заболевание.

Товарищ Сунь хмыкнул, снова поднял документ к глазам и произнес:

— Как вы допустили такое? Разве не знаете, что скот – это средство производства?

— Знаем, знаем! – закивал рябой дядя Ма. – Скот – это социалистическое средство производства, скот – это кормилец бедняков и середняков!

— Если знаете, то как допустили заражение? – продолжал допрашивать товарищ Сунь.

— Мы виноваты, – склонил голову дядя Ма. – Как вернемся, обязательно продезинфицируем коровник, исправим ошибки и гарантируем, что подобное больше не повторится… чтобы не радовать классовых врагов и не огорчать бедняков и середняков…

— Скотник у вас кто по происхождению?

— Из бедняков! В роду восемь поколений попрошаек!

Товарищ Сунь снова хмыкнул, достал из кармана ручку и начал что-то писать на свидетельстве. Но в ручке не было чернил, и она не писала. Он встряхнул ее, но все равно не писала. Встряхнул еще раз – не писала, и все тут. Тогда он встал, взял с подоконника чернильницу, сдул с нее пыль, открутил крышку и опустил туда ручку для заправки.

Пока ручка наполнялась, он рассеянно спросил:

— Где сейчас ваш бык?

Рябой дядя Ма промолчал. Подумав, что он не расслышал вопрос, я поспешил ответить за него:

— Наш бык лежит у ворот ветстанции.

Товарищ Сунь нахмурил густые брови, отодвинул чернильницу с ручкой и сказал:

— Инфекция – это не шутки! Пойдемте посмотрим!

— Директор Сунь, не беспокойтесь, – сказал рябой дядя Ма. – Мы сейчас увезем его обратно!

Но товарищ Сунь строго оборвал его:

— Что за разговоры? Революционная работа требует ответственности! Пошли!

Пока он запирал дверь, рябой дядя Ма бросил на меня разъяренный взгляд.

Вокруг нашего быка уже собралась толпа зевак. Директор Сунь расчистил себе путь к туше. Он осмотрел глаза быка, затем заглянул в пасть и, наконец, внимательно изучил мошонку. Выпрямившись, он отряхнул руки, будто стряхивая грязь. Окружающие замерли в ожидании, словно родственники больного, ждущие вердикта врача.

— Чего уставились? – внезапно рассвирепел директор Сунь. – Вам тут больше делать нечего? Мертвый бык – это что, зрелище какое? Разойдитесь, займитесь своими делами! Это острая эпидемия, вы что, заразы не боитесь?