Онлайн книга «Ну и шутник же вы, мастер»
|
Вернувшись домой, Го Лань смотрел на Эрмань, которая сидела перед каном и мыла ноги, и чем больше он смотрел, тем больше она ему не нравилась, тем больше в нем копилось злости. Он схватил из-за двери палку и со всей силы ударил, метя Эрмань в голову. Прожив рядом с Го Ланем долгое время, она уже научилась рефлекторно уклоняться от ударов. Она вовремя отклонила голову, и палка пришлась по плечу. Она громко вскрикнула, а затем выругалась: «Скотина! Это потаскуха Лао Чан, должно быть, нашептала тебе всякой дряни!» Го Лань снова занес палку, но прежде, чем она полетела вниз, Эрмань выплеснула воду для мытья ног из медного таза ему в лицо. Горячая вода, конечно, не могла протрезвить Го Ланя. Он поднял палку и обрушил ее на Эрмань с силой, подобной горе Тайшань. Эрмань высоко вскинула таз, словно щитом закрыв голову. Раздался оглушительный звон – палка ударила по тазу и сплющила его. Го Лань поднял таз, внимательно, с невыразимой болью в сердце разглядывая его. Пользуясь этой возможностью, Эрмань подпрыгнула и босиком, с мокрыми ногами, бросилась на улицу. Го Лань отшвырнул таз, одним прыжком настиг ее, схватил за волосы и заорал: «Ах ты шлюха! Ах ты “сучка медовая”! Я тебя сегодня же прикончу!» Го Лань повалил Эрмань на землю, уселся на нее верхом, придавив задом ее поясницу, – прямо как черный медведь в легендах расправляется с женщинами. Эрмань под ним беспрестанно молила о пощаде: «Хозяин… батюшка… пощади меня…» Но Го Лань не прекращал скакать по ней. «Го Лань, сукин ты сын! – выкрикнула Эрмань. – Если сегодня не затопчешь меня до смерти, то сам будешь шлюхиным сыном! Давай! Топчи! Скотина! Но знай, ребенок у меня в утробе – это твое поганое семя!» При этих словах зад Го Ланя будто оказался на раскаленной сковороде, он одним прыжком подскочил на ноги. Конечно, Эрмань не могла быть беременной. Она просто проявила смекалку в безвыходной ситуации и соврала сообразно моменту. Но ее ложь убедила Го Ланя, невежественного в вопросах гинекологии. С тех пор Го Лань стал ухаживать за ней с особым тщанием: нырял в реку за черепахами, ходил в горы за рябчиками, только чтобы она питалась получше. Эрмань же стала разыгрывать из себя беременную, постанывая и охая. Прошло три месяца, и притворяться становилось все труднее. Тогда Эрмань поймала мышь, убила ее, содрала шкуру, отрубила хвост и бросила в ночной горшок. Потом раздобыла у мясника маленькую бутылочку свиной крови и вылила следом. Когда Го Лань вернулся домой, она лежала на кане и рыдала навзрыд, причитая, что не смогла сберечь ребенка любимого мужа, что с таким трудом зачала и скинула. Заглянув в полный крови ночной горшок, Го Лань упал в обморок. К тому времени, как он очнулся, Эрмань уже успела вылить содержимое горшка. Го Лань быстро догадался, что это был большой обман, но чужим по-прежнему говорил, что Эрмань, с огромным трудом зачавшая, к несчастью, потеряла ребенка. Он даже пришел к нашей бабушке просить лекарство для сохранения плода, готовясь ко второй беременности Эрмань. «Беременности? – с усмешкой сказала наша бабушка дедушке, проводив Го Ланя. – Если Эрмань сможет забеременеть, то и мул сможет ожеребиться!» Эрмань вернулась с курсов по подготовке акушерок, за пазухой у нее лежал диплом об окончании, и она хвасталась им перед каждым встречным. Секретарь партячейки Цзинь Гуй, держа в руках жестяной рупор, провел ее, державшую в руках диплом об окончании курсов по новым методам родовспоможения, по всем улицам и переулкам деревни и вещал на всю деревню: «Товарищи члены коммуны, прошу внимания! Товарищи члены коммуны, прошу внимания! Сообщаю вам всем хорошую новость: товарищ Ло Эрмань с честью окончила уездные курсы по новым методам родовспоможения! С этого дня у нас в Хаматуне есть научная акушерка, и явление смертности новорожденных прекратится! Сильные кровотечения при родах у женщин прекратятся! Отныне все женщины при родах должны обращаться к товарищу Ло Эрмань…» |