Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 200 – Мо Янь

Выкурив трубку, бабушка велела Цянь Иньгyю развязать все узлы в доме, открыть все двери и окна и даже вытащить и выбросить пробку, затыкающую бутылку с соевым соусом. Еще и залепила роженице рот обезболивающим пластырем. Думаешь, чтобы та не кричала? Как бы не так! Бабушка сделала это из опасения, что демон может вылететь изо рта клубами сизого дыма. Если позволить этому мелкому бесу сбежать, не пройдет и трех месяцев, как он вернется в утробу этой женщины, чтобы снова заставить ее пройти через все муки. Затем бабушка достала из своей сумки красную веревку и повязала ее на запястье маленькой ручки. Она пропустила конец веревки через оконный переплет наружу и велела Цянь Иньгyю выбежать на улицу, держать конец веревки и ни в коем случае не отпускать. Она также потребовала, чтобы Цянь Иньгyй за окном громко выкрикивал: «Выходи, выходи, тут и пампушки есть, и мясо есть! Выходи, выходи, тут и пампушки есть, и мясо есть!» И так кричать, пока демон не выйдет. Поэтому все мужчины, в семьях которых рождались такие демоны, на много дней оставались с охрипшими голосами. А затем наша бабушка в доме начинала безостановочно хлопотать. То она распахивала глаза и громко выкрикивала заклинания, то закрывала и что-то бормотала. То ладонью надавливала на живот роженицы, то гребенкой щекотала ей пятки. У нее было еще много-много приемов, которых мы своими глазами не видели, а потому не можем и не смеем все их перечислять. Одним словом, в представлении жителей деревни наша бабушка была добросовестной повитухой, которая ни капли не ленилась. Чтобы родить, женщине нужно было приложить большие усилия и облиться потом, но бабушка прилагала усилий ничуть не меньше, а пота на ней выступало даже больше, чем на роженице. Часто случалось так, что после родов роженица падала без сил, и наша бабушка тоже падала без сил. Вся она была мокрая от пота, словно только что вылезла из реки Хэйлунцзян, пот струился даже с кончиков ее волос. Следовательно, если ребенок рождался мертвым, значит, ему и впрямь было суждено умереть, и ни в коем случае нельзя было винить нашу бабушку за то, что она не приложила усилий. Следовательно, даже приняв роды и получив мертвый плод, наша бабушка могла с полным правом усесться своей твердой большой задницей за стол и съесть в доме роженицы миску лапши, а к ней пару зажаренных с двух сторон яиц. Она ела со спокойной душой, без малейшего стыда, и никто не смел сказать ей ни слова.

Но Эрмань, в конце концов, прошла официальную государственную подготовку как акушерка, знающая новые методы, все время сыпала новомодными терминами, что весьма впечатляло и ошеломляло людей. Добавить к этому поддержку и покровительство секретаря Цзинь Гуя – и после того как она успешно приняла несколько родов, ее влияние в деревне постепенно начало расти. Хотя наша бабушка и не упускала ни единой возможности очернить Эрмань, людей, звавших ее на роды, становилось все меньше и меньше. Позже, чтобы принять роды, нашей бабушке приходилось заигрывать со свекровью будущей роженицы, едва лишь живот невестки начинал хоть немного округляться, и даже подкупать их мелкими подачками.

В деревне жили наши дальние – седьмая вода на киселе – родственники, семья Лао Сунь Тоу. У нас сложились хорошие отношения с ними. Троих сыновей и двух дочерей Лао Суня наша бабушка приняла в собственные руки. Когда невестка старшего сына семьи Сунь забеременела, бабушка, с яйцами в руках и сушеной лапшой за пазухой, стала захаживать к ним чуть ли не каждый день. Придя туда, она откладывала подарки в сторону и с важным видом принималась проверять положение плода у молодой женщины. На самом деле наш дедушка тоже был в курсе – да разве наша бабушка что-то понимала в положении плода? Все эти новомодные словечки – положение плода, сердцебиение плода, плацента, околоплодные воды – все это она переняла из уст Эрмань. Мы, конечно, не видели, как бабушка проверяла положение плода, ведь в то время нас еще на свете не было. Все, что происходило тогда, мы позже услышали от деревенских.