Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 101 – Дебби Джонсон

Белла пришла в паб с кузиной Люси и несколькими старшими Бирнами. Она щеголяет в моей футболке с «Нирваной» и, думая, что никто не видит, втихаря пробует недопитое с соседних столов. Но выглядит вполне счастливой – и это просто замечательно. История про ее последнее Рождество с мамой засела у меня в сердце как заноза, и я то и дело ловлю себя на желании подбежать и обнять ее. Белла бы такой порыв не оценила. Особенно учитывая, что от меня разит пролитым пивом и по́том.

Ровно в одиннадцать папа ударяет в большой латунный колокол, висящий над стойкой, и объявляет своим зычным голосом:

— Дамы и господа, последние заказы!

Разумеется, тут же поднимается хаос. Да что там, настоящее людское цунами. Все торопятся взять впрок пива, виски, «Бейлис». Вскоре во всем пабе не остается ни одного чистого стакана. Я знаю, что некоторые гости задержатся еще на час-другой – и это в лучшем случае. Мне вспоминается, как однажды, еще в детстве, я спустилась на первый этаж рождественским утром и увидела, что деревенский почтальон мирно храпит в углу, закинув ноги на стул, а вокруг стоят пустые стаканы. Хотя, может, память меня подводит.

К счастью, наша смена скоро заканчивается. И я до дрожи этому рада. Мы с Шоном переглядываемся; он ухмыляется и поднимает ладонь, мол, дай пять.

— Мы справились! – говорит он.

— Ага, – бормочу я.

По венам растекается безумная усталость и вместе с тем адреналин. Работа в пабе – это в каком-то смысле перформанс. Новые люди, разговоры, истории, жалобы… Ты должен всегда быть участливым и всем своим видом показывать, что у тебя лучшая должность на свете и никакая другая тебе не нужна. Именно поэтому папа всегда блистает за стойкой, а мне после смены хочется залезть в ледяную ванну и проспать тысячу лет.

Завтра будет не легче. Нас пригласили к Сандре на рождественский обед и знакомство с ее дочерью, которая приехала из Лондона. Но я собираюсь тихо слинять оттуда в кафе. Мэгги прислала мне в мессенджере огромный список инструкций, а следом – хаотичный набор эмодзи, которые, судя по всему, выбирались как раз в тот момент, когда начали действовать лекарства. Рентген подтвердил перелом, врачи назначили операцию и оставили Мэгги в больнице. Я, конечно, заверила ее, что все будет в порядке. А сама пришла в ужас. Люси согласилась мне помочь и обещала привести с собой кого-нибудь из друзей, если они вообще выживут после праздников, так что надежда пока есть. Да и потом у нас же не мишленовский ресторан, а кафе с тортиками. Всё будет хорошо, твержу я себе снова и снова.

Наливаю себе маленький бокал просекко, чтобы отпраздновать конец рабочей ночи. Только один, чтобы завтра голова была свежая. Хотя бы на девяносто процентов. Будем реалистами.

Я успеваю сделать всего пару глотков, и Шон утаскивает меня танцевать. Любительский оркестр затянул душевный кавер на «Santa Claus is Comin’ to Town», все горланят припев и отплясывают в центре зала, встав в большой круг. Потом звучит «Fairytale of New York», и мы опять подпеваем – так громко, что у меня чуть не лопаются барабанные перепонки. Вскакивают все, включая подростков. Вечная классика, что тут скажешь.

Лиам тоже веселится с остальными гостями – поет мне в лицо дерзкие строчки из песни, а я отвечаю тем же^[20]. Это наша территория, наша с ним песня – мы пели ее вместе, наверное, тысячу раз. Колени потом не скажут мне спасибо, но как же здорово потанцевать, попрыгать и поорать со всеми! В конце песни мы с Лиамом валимся друг на друга, усталые, взмокшие, но счастливые.