Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 100 – Дебби Джонсон

Мэгги осматривают, измеряют давление, опрашивают. Лодыжку фиксируют при помощи шины, чтобы не повредить при транспортировке, после чего пациентку сажают на кресло-каталку и увозят в машину.

Мэгги все еще пугающе бледная. Она хватает меня за руку и просит:

— Зайди к Майку, ладно, милая? Скажи, чтобы не волновался. Наверное, просто растяжение. Ничего страшного.

За ее спиной фельдшер молча качает головой. Я догадываюсь, что рентген наверняка покажет иное. Угол, под которым согнуты пальцы на ноге Мэгги, пугает. Так быть не должно.

— Скажу, Мэгги. Не переживай. Постарайся расслабиться, хорошо?

Она хмурится – кажется, в ее голове сейчас роится примерно миллион тревожных мыслей.

— Люси знает, как закрыть кафе? – уточняю я.

— Знает. Но что делать с завтрашним праздником? Полдеревни придет…

Я ободряюще сжимаю ее руку.

— Все войдут в твое положение, Мэгги. А если хочешь – я помогу. Ты же говорила, многое уже готово…

Она смотрит на меня – с такой благодарностью, будто я только что предложила отдать ей свою почку, а не испечь несколько пирогов.

— Правда? Тебе не сложно? Ой, я так тебе благодарна…

— Конечно не сложно. Всё хорошо. Я уже несколько дней хотела тебе это предложить, всё подбиралась к теме – ты разве не заметила?

Она строго смотрит на меня, а потом улыбается.

— Ты, наверное, и лужу на полу налила, а, проказница?

Я подмигиваю.

— Без комментариев. Поезжай в больницу. Там веселящий газ без тебя грустит!

Ее наконец увозят под крики и аплодисменты гостей кафе. Мэгги устало машет нам, словно королева, и исчезает за пеленой снегопада.

Сочельник в гостинице – это, скажу я вам, то еще испытание. Такое ощущение, что весь Корнуолл решил присоединиться к двум нашим постояльцам, которые остались встречать праздник в Сент-Тильде. Бедолаги растерянно оглядывают зал, который с каждым мигом заполняется все сильнее. Свободного места уже не найти ни за столиками, ни за барной стойкой.

Мы с папой и Шоном неутомимо разливаем пиво и вино; дважды приходится спускаться в подвал за крепким алкоголем. Бак для стеклотары давно переполнен, орешки, чипсы и шкварки сметены под ноль. Словно в гостиницу нагрянула саранча, которая любит как следует повеселиться.

Грязные стаканы быстро скапливаются на барной стойке. Мы втроем суетимся у посудомойки, из которой уже идет пар. Нужно поскорее вымыть посуду, чтобы не заставлять гостей ждать.

Несколько Бирнов пришли с гитарами и банджо, местные дружно подпевают. Программа весьма разнообразная: рождественские гимны, рыбацкие баллады, хиты группы Slade. Люди отплясывают посреди зала, настроение у всех прекрасное, щеки разрумянились от камина и удовольствия. Жизнь хороша, а в приятной компании – так и вовсе великолепна!

Меня несколько раз вытаскивают на импровизированный танцпол, а еще приходится несколько раз убегать от деревенских ухажеров, которые явились в паб со своими веточками омелы. Мой папа, старый Казанова, тоже украсил свой уголок барной стойки омелой. Я же обосновалась на другом конце: я еще не настолько пьяна, чтобы лезть целоваться к кому попало. Меня тянет только к одному из гостей, но и он настороженно поглядывает на «ловцов поцелуев».

Лиам держится в сторонке, в компании родственников. Бернадетт осталась дома – смотреть за малышней. На ее попечении остались трое сыновей Кары, Элис, Алекс и еще целая орава младших внуков. Страшно представить, что сейчас творится в доме Бирнов. Мало того, что они собрались все вместе, так еще и Рождество совсем скоро. Взрывоопасное сочетание, если тебе еще нет десяти.