Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 35 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

— Это не имеет значения, – сказал Хейг. – Деньги тут на самом последнем месте. Он добавил ее к своей коллекции и теперь хочет вернуть.

— А тот, кто украл ее, – добавил я, – это либо его друг, либо клиент, либо и то и другое сразу.

— И поэтому он позвонил нам, а не в полицию. Рукопись была там, когда началась вечеринка?

— Да.

— А утром ее уже не было?

— Да.

— И сколько народу тогда присутствовало?

— Человек сорок или пятьдесят, – ответил я, – включая метрессу из кейтеринговой фирмы и ее персонал.

— Если на вечернике работала кейтеринговая фирма, – задумчиво произнес Хейг, – то почему там царил такой кавардак, когда ты туда пришел? Разве персонал фирмы не прибрался бы после окончания вечеринки?

— Я и сам задал ему этот вопрос. Вечеринка затянулась надольше, чем было оговорено с фирмой. Эта метресса задержалась там еще на какое-то время – после того как ее сотрудники собрали свое добро и ушли, – но потом перестала работать и как-то сама собой превратилась в гостью. Наш клиент надеялся, что она останется.

— Но ведь ты только что сказал, что она осталась.

— В смысле, когда и все остальные разошлись по домам. Пенцлер живет этажом выше книжного магазина и надеялся показать ей свое обиталище.

Хейг пожал плечами. Он не такой женоненавистник, как его кумир, но это дело наживное. Дайте ему время.

— Чип, это безнадежно, – произнес он. – Пятьдесят подозреваемых?

— Шесть.

— Как это так?

— К двум часам, – объяснил я, – почти все отправились баиньки. А оставшиеся были вознаграждены.

— И что же это было?

— Арманьяк пятидесятилетней выдержки, поданный в бокалах из уотерфордовского хрусталя. Мы пересчитали бокалы, и их оказалось семь. Шестеро гостей и хозяин.

— А рукопись?

— В то время она все еще была там, по-прежнему укрытая полиэтиленом. Видите ли, Пенцлер укутал им все рукописи в коробках, равно как и книги на полках. Но хрустальный графин служил чем-то вроде упора для книг в секции рукописей, и он убрал пленку, чтобы достать его. И в этот момент снял с полки одну из рукописей и показал ее своим гостям.

— Не Вулрича, насколько я понимаю.

— Нет, это был роман Питера Страуба, изящно написанный от руки в толстой тетради в кожаном переплете. Страуб коллекционирует Чандлера, так что наш клиент обменял пару первых книг Чандлера на эту рукопись и был чрезвычайно горд собой.

— Меня это ничуть не удивляет.

— Но Вулрич точно был на месте, когда Пенцлер снимал пленку, и мог по-прежнему оставаться там, когда он ставил Страуба на место. Он не обратил на это внимания.

— А сегодня утром этой рукописи там уже не было.

— Да.

— Шесть подозреваемых, – повторил Хейг. – Назови их по именам.

Я достал блокнот.

— Джон и Джейн Корн-Уоллес, – начал я. – Он биржевой брокер на пенсии, она сериальная актриса. Во всяких мыльных операх играет.

— Фуй! – совершенно по-нировульфовски фыркнул он.

— Да, сэр. Они были друзьями нашего клиента в течение многих лет, а покупателями – примерно столько же. Они большие поклонники детективов, и это он подсадил их на первые издания.

— И Вулрича в том числе?

— Это любимый писатель Джейн. Насколько я понимаю, Джон вполне мог прихватить его неизвестную работу с собой.

— Интересно, что он делал прошлой ночью… Корн-Уоллесы коллекционируют рукописи?

— Только книги. В основном первые издания, хотя в последнее время начинают интересоваться необычными переплетами и ограниченными тиражами. Тот, кто особо интересуется рукописями, – Золтан Михай.