Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 148 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

— Отто, – сказала она, – как была подписана рукопись, которой подменили рукопись Барбанкла?

Они произнесли его вместе:

— Дафна Бронте!

— Вы видели рукопись с таким именем? – вскричал Отто, вскакивая и опрокидывая свой фужер. Тот разбился о стол, забрызгав ему шампанским пиджак, но он вроде этого даже не заметил.

— Н-нет, – я опять начала запинаться, пытаясь припомнить, – но я видела рукопись, подписанную «Бронте По», так что, наверное…

Тут мне стало обидно.

— Моя бабушка никогда в жизни ничего не крала! Если Руфус Барбанкл оскорбительно отозвался о ее рукописи, а потом она по ошибке взяла не ту, я знаю, что она наверняка была так обижена, что просто засунула ее подальше вместе с прочими отвергнутыми.

— Не сомневаюсь, что так оно и было, – заверила меня Эльвира, – но все-таки, Лекси: если она и вправду случайно перепутала рукописи, вы сказали, что сегодня утром выбросили все бабушкины бумаги. Куда вы их выбросили?

Я была так расстроена, что с трудом могла подобрать слова.

— В мусор, – прошептала я.

— В какое время его забирают в том районе? – Голос Отто был хриплым и дрожал еще сильней, чем у меня.

— Они приезжают в квартал Наны довольно поздно, – ответила я, подумав: «Бог ты мой, неужели бедная Нана и вправду по ошибке прихватила рукопись Руфуса Барбанкла, а если да, то не отправляется ли та сейчас на свалку?»

— Поехали! – выкрикнул Отто.

Лимузин, предоставленный издателем Эльвиры, ждал снаружи. Через несколько секунд мы вчетвером – Эльвира, Вилли, Отто и я – уже забирались в него. Отто запрыгнул на переднее сиденье рядом с водителем.

— Едем ужинать, миссис Миган? – добродушно поинтересовался водитель.

— Нет! – едва не взвизгнул Отто. – Гони в Бронкс!

Сидевшие сзади – Эльвира, Вилли и я – не проронили ни слова. Я уверена, что они, как и я, молились о том, чтобы если то, что мы подозревали, было правдой, мы еще не опоздали.

Отто же продолжал отчаянно уговаривать водителя «втопить как следует», пока, пробиваясь сквозь праздничные пробки, мы ползли по Вестсайдскому шоссе, дюйм за дюймом продвигались по Генри-Хадсон-Паркуэй, а затем, уже кипя от раздражения, тащились по скоростной автостраде Кросс-Бронкс.

— Тебе что, нравится стоять на месте? – рявкал он. – Попробуй по этой полосе! Не давай этому парню влезть перед нами! Где тебя учили водить машину, а?

По пути Эльвире пришла в голову светлая мысль позвонить коммунальщикам, чтобы узнать, может ли кто-нибудь из них связаться с мусоровозом в том районе и, если еще не слишком поздно, попросить их оставить мусор нетронутым. Ей так и не удалось вступить в контакт ни с одним живым человеком. «Нажмите “один”, чтобы… Нажмите “два”, чтобы… Нажмите “три”, чтобы…» Сами знаете, как это бывает, особенно если хотите сообщить о неполадках с телефоном или телевизором. В конце концов Эльвира сдалась.

Была уже половина седьмого, и как раз в тот момент, когда мы свернули с Моррис-Парк-авеню на Лертинг-авеню, пошел снег. Заметно стемнело, но я знала, что ее дом будет единственным в квартале, на двери которого не будет венка, а в окне гостиной – рождественской елки.

Располагался тот в самом конце длинного квартала. На сей раз водителю не понадобились подстегивания Отто, чтобы «втопить как следует».

Мы все уже могли различить очертания огромного мусоровоза, припаркованного на углу.