Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 145 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

Должна сказать вам, что, когда я сидела и слушала ответы Эльвиры, на глазах у меня опять выступили слезы. Я так и представляла себе, как на эти вопросы отвечала бы Нана, если б стала успешным автором.

Затем Отто бодрым тоном объявил, что у них осталось время лишь на один последний вопрос.

— Очередь уже длинная, так что нам лучше приступить. – Он огляделся по сторонам. – Вот вы, – сказал Отто, указывая на робкого на вид мужчину средних лет, который тщательно записывал каждое слово, произнесенное Эльвирой.

Мужчина был явно взволнован тем, что к нему обратились, и широко раскрыв глаза, прочистил горло.

— Миссис Миган, есть ли какое-нибудь конкретное нераскрытое преступление, которое вам хотелось бы раскрыть? – спросил он наконец.

— Еще как есть, – ответила Эльвира. – И Отто тоже наверняка бы хотел, чтобы его кто-нибудь раскрыл. Верно говорю, Отто?

Улыбка исчезла у того с лица. Отто горестно покачал головой.

— На всякий случай, если кто-то не слышал, расскажи, что тогда произошло, Эльвира, – попросил он. – Мне все еще неприятно говорить об этом.

— Это случилось девять лет назад, прямо здесь, в «Магазине таинственных историй», – начала та. – Это было очень важное событие. Руфус Барбанкл, единственный из ныне живущих писателей, хотя бы отдаленно приблизившийся к гению Эдгара Аллана По, сидел прямо вот здесь, на этом самом месте, и подписывал экземпляры только что вышедшего в свет переиздания своей самой первой книги. Он ничего не писал вот уже пять лет. Но в тот день, к восторгу и потрясению своих поклонников – и, конечно, в особенности Отто, – Барбанкл продемонстрировал всем толстый коричневый конверт и во всеуслышание объявил, что после окончания этой автограф-сессии собирается передать издателю рукопись своей новой книги.

— Я тоже тогда была здесь, – продолжала Эльвира, покачивая головой при этом воспоминании. – Еще до того, как мы с Вилли вдруг разбогатели, я просто обожала читать детективы и, в частности, была преданной поклонницей всего, что писал Руфус Барбанкл. Ну а когда Руфус открыл конверт и показал первые несколько страниц, написанных от руки, все дружно зааплодировали. «На то, чтобы поведать эту историю, ушло целых пять лет, – сказал он. – Это мое лучшее творение. Это мой шедевр!»

Я даже поперхнулась. «Господи, Нана… – подумала я. – Если б только люди думали о тебе, как об авторе истинного шедевра…»

— Отто, ну а остальное сам расскажи, – предложила Эльвира.

Его голос был полон эмоций:

— На подобных мероприятиях нет ничего необычного в том, что потенциальные авторы пытаются убедить знаменитостей прочесть их собственные рукописи. Когда такое случается, большинство именитых авторов любезно объясняют, что они не могут читать неопубликованные материалы, поскольку потом кто-нибудь может обвинить их в краже идей. Однако Руфус Барбанкл, каким бы выдающимся человеком он ни был, был печально известен своей грубостью и бесцеремонностью, когда к нему обращались с подобной просьбой.

Отто был не в состоянии продолжать.

— Эльвира, – произнес он, – я не могу говорить об этом. Меня это до сих пор бесит.

— Отто, просто попробуй, – подбодрила его Эльвира. – Я уже ушла, когда ты понял, что произошло.

— Попробую.

Хриплым голосом Отто поведал собравшимся оставшуюся часть истории: