Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 144 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

Около десяти лет назад мы к собственному ужасу стали замечать, как на полу шкафа начала скапливаться груда таких вот объемистых коричневых конвертов с почтовыми марками и ее собственным домашним адресом. Было ясно, что Нана регулярно обращалась к литературным агентам или издателям и столь же регулярно получала отказы. Клянусь – по-моему, за редким исключением, ее единственными выходами в люди в те последние годы были походы на почту с целью отправить издателям очередной результат своих трудов.

Невзирая на наши мольбы, бабушка никогда не позволяла ни мне, ни моей матери прочесть ни слова из того, что она написала. Когда мы намекнули, как наверняка обескураживает ее такая напряженная работа без всякого успеха, Нана жизнерадостно заверила нас, что никто с ее знанием судебной системы не останется незамеченным навсегда, а кроме того, у нее возник очередной блестящий замысел, который у какого-нибудь редактора все-таки хватит мозгов оценить.

Мое робкое предположение на тот счет, что я, как любительница детективов, могла бы ей как-то помочь, было наотрез отвергнуто. Она, мол, собирается прославиться собственными силами, и точка, ну а когда станет знаменитой, то мы разделим с ней ее славу. Бабушка также заставила нас поклясться, что если она не добьется писательского успеха до своей смерти, то мы должны будем засунуть все до единого отпечатанные ею листы – что разрозненные, что в папках или конвертах – в мешки для мусора и, не прочитав ни единого слова, выбросить на помойку.

Вчера приезжал фургон «Доброй воли», чтобы забрать все, что можно было отдать на благотворительность. Я уже перевезла в свою квартиру ее драгоценный буфет с фарфоровым сервизом, принадлежавшим ее собственной бабушке, равно как, естественно, семейные фотографии и прочие памятные мелочи. К тому времени я уже избавилась от всего, что было в доме, за исключением продуктов бабушкиного творчества. Сегодня в ее квартале день сбора мусора, так что с утра, перед тем как прийти сюда, я заглянула в ее бывший дом в последний раз.

Я собрала все, что она когда-либо написала, в восемь больших черных мешков для мусора, иногда даже закрывая глаза, чтобы случайно не прочесть напечатанные на страницах слова. Однако все-таки не могла не обратить внимания на заглавия некоторых рукописей или на тот факт, что бабушка использовала псевдонимы. Когда я поняла, почему она выбрала эти имена, то не удержалась от смеха. Это было так на нее похоже…

Затем я выволокла переполненные мешки для мусора из дома и оставила их на тротуаре, не сумев удержаться от слез.

Однако вернемся к настоящему. Я уже прочла книгу Эльвиры, и та оказалась весьма занимательной. Каждая глава там повествует о каком-либо раскрытом ею преступлении, начиная с эпизода в спа-салоне, где кто-то пытался убить ее, поскольку знал, что она начинает подозревать в нем серийного убийцу.

Забавно, но Эльвира чем-то напоминает мне Нану. У нее такое же доброе лицо. Она немного полновата, совсем как Нана, и у нее рыжие волосы, по поводу которых Эльвира пошутила, что, когда раньше красила их сама, они получались ярко-оранжевыми. Нана красила свои волосы в угольно-черный цвет, и мы так и не сумели убедить ее, что в восемьдесят с лишним лет это уже перебор.

Не думаю, что рассказывала вам, что перед тем, как Эльвира начала надписывать книги, Отто попросил ее сказать несколько слов своим поклонникам. Говорила она около десяти минут, немного рассказав о тех временах, когда еще трудилась уборщицей, пока не выиграла в лотерею и не стала журналисткой-обозревательницей, и о том, как ей нравится помогать профессиональным детективам раскрывать всякие преступления. Затем собравшиеся задали ей несколько вопросов о ее писательском расписании, и случался ли у нее когда-нибудь творческий кризис, и сколько правок она обычно делает, прежде чем сдать рукопись в издательство.