Книга И все «вчера», страница 68 – Джоэл Моррис

— Да, – сказала женщина, когда я замешкалась. – Верно.

Я коснулась тонкой ветки, обхватила ее пальцами.

— Отломай, – сказала старуха. – Ну же.

Я потянула ветку и оторвала ее от дерева.

— Обдери.

Я покорно оборвала листья, отломала мелкие веточки, ободрала кору, обнажив сырую зеленую плоть.

— Дай мне.

Я протянула ей ветку – теперь уже тоненький прутик, скользкий от сока. Женщина взяла его, удерживая сверток из тряпок одной рукой. Сверток зашевелился. Казалось, это были не тряпки, а дым, клубящийся в неподвижном воздухе.

Она заметила мой взгляд и прижала к себе сверток.

Голова ее по-прежнему была склонена набок, пока она занималась своим делом. Она взяла прут из бузины и начала сгибать его в петлю.

— Что это? – спросила я. – Что ты делаешь?

Она не обращала внимания, продолжая скручивать ветку и завязывать на ней маленькие узлы.

— Ребенок, – неуверенно начала я. – Он твой?

Она усмехнулась.

— Нет.

Она обмотала один конец прута вокруг другого и стянула их, замкнув в круг.

— А чей тогда?

— Девочка, – сказала она. – Ты знаешь, что это у меня?

— Ребенок?

— Это мальчик.

— Мальчик?

— Отнятый у матери.

Сердце у меня заколотилось.

— А где она?

— Под плетнем.

Я покачала головой. Я не хотела этого знать, не хотела ей верить. Это не младенец. Не взаправду. Не может быть.

Женщина подняла бузинное кольцо и оглядела свою работу, как швея оглядывает стежки.

— Готово, – сказала она.

Она наклонилась вперед и положила кольцо вокруг холодного синего огня. Из свертка донесся звук – тихий всхлип. Она даже не посмотрела на младенца, а лишь закрыла глаза. Она что-то тихо напевала под нос – песню, заклинание, – и плач внезапно стал громче, превратился в мучительный крик. Это был ребенок – теперь я знала наверняка, – и он плакал так громко, так отчаянно, в надежде, что кто-то обязательно услышит и придет. Нас найдут на поляне. Меня спасут.

Я застыла как вкопанная: младенец заходился в крике, а женщина напевала все быстрее. Из-под плаща она вытащила крючковатый предмет – наполовину из кости, наполовину из шерсти. На конце обрубка торчало копыто – стертое и щербатое, как копыта старых лошадей, которых отец закалывал.

Старуха раскачивалась и напевала, и когда она бросила ногу с копытом в огонь, пламя зашипело, взвилось и поглотило приношение.

Мне казалось, что старуха просто укачивает младенца, но она медленно начала поднимать сверток над огнем. Ребенок вопил и извивался, когда она держала его над синим пламенем.

Меня пронзила паника.

— Нет! Что ты делаешь?!

Она подняла взгляд на раскачивающиеся деревья.

– Сестры! – воскликнула она. – Смотрите! Смотрите!

Она рехнулась. Безумная старая карга украла ребенка и собиралась его убить. Я не могла уйти, не могла сбежать и оставить его с ней. Я металась взглядом по поляне, в отчаянии надеясь, что кто-то услышал крики и придет. Но кроме нас никого не было.

Я разрыдалась.

— Пожалуйста, – взмолилась я. – Прекрати.

Казалось, она забыла обо мне. Услышав мои мольбы, она отдернула младенца от огня. Ее глаза расширились, когда она взглянула на меня – увидела, как я плачу, дрожу от растерянности и страха. Я ощутила влагу на щеке и поспешно вытерла слезу рукавом.

Внучка короля Кеннета.

Я выпрямилась. Выходит, она меня знает. Наверное, крестьянка из деревни, рехнувшаяся на старости лет. Я могла перехитрить ее, отвлечь, рвануться к ребенку, схватить его и убежать. Я была моложе и быстрее. Я успела бы вернуться в замок еще до того, как она добежит до опушки.