Книга И все «вчера», страница 71 – Джоэл Моррис

Я оставалась в своих покоях до окончания визита Дункана. Отец передал, что подождет, пока кровотечение не прекратится. Моя тетя – единственный человек, который мог хотя бы отчасти заменить мне мать, – оставила меня на попечение слуг. Макдуф так и не постучал в мою дверь.

Когда ударили самые лютые холода, мыши потянулись к теплу замка и расплодились. Мальчик обнаружил гнездо за бочкой в кладовой. Они с Леонасом высматривали «вражеские силы», которые могли скрываться в щелях и закоулках, злодеев, затаившихся в темных углах, коридорах или крипте. Кошки должны были отпугивать мышей, но их временно заперли в людской после того, как одна из них юркнула между ног кухарки и подняла в воздух целое облако муки.

При виде мышиного гнезда Леонас возбужденно заскулил.

— Нечего пускать сюда пса, – проворчал распорядитель трапезы. – Ему следует знать свое место.

По его надменному, нетерпеливому взгляду было ясно, что говорил он вовсе не о Леонасе.

Нищие выстроились у ворот замка, сгрудились у костра, полускрытые вихрями снега.

— Надо пригласить их в дом, – сказала мать мальчика Макбету. – Зима вступает в свои права. Они стоят у ворот, дрожа от холода. Матери с детьми.

Макбет взял жилистую полоску мяса, поднес ко рту. Соус стекал по мясу, капал на подбородок. Леонас и другие борзые лежали у его ног.

— Мы должны проявить гостеприимство, – настаивала Леди. – Это принесет нам добрую славу. Мой отец часто приглашал деревенских в замок, даже в менее суровые зимы.

— Ладно, – согласился Макбет. – Накормим их в кладовой.

— А может, здесь, в главном зале? – предложила Леди. – Если их так много.

— Нет, хватит и кладовой. Здешний люд гордится своей скромностью. Это отличает нас от англичан.

Соус капал на пол, и борзые лизали его, поскуливая и выпрашивая еще.

— Надо бы их покормить, – сказал Макбет мальчику.

Мальчик не услышал. Он прижимал к груди шкатулку Марсали, больше цепляясь за память о девочке, чем опасаясь ведьм. К тому же свежих цветов негде было взять. Сухих лепестков в шкатулке должно было хватить, чтобы оградить его от всего дурного – того, что ждало снаружи, и того, что уже поселилось в нем. Он начал верить, что так и есть, но ему было все равно.

— Твой отец ждет, – строго сказала мать.

Мальчик поднял взгляд на нее, очнувшись.

Ее терпение иссякло.

— Не покормишь отцовских псов?

Леонас, зная, чего ожидать, сел на задние лапы и негромко зарычал. Мальчик дал ему кость, с которой еще свисала полоска жирного мяса, и пес жадно вонзил в нее зубы.

— Честно говоря, ты его избаловал, – сердито сказала мать Макбету. – Посмотри, какие бока наел.

Макбет сделал большой глоток из кубка, отломил кусок хлеба и подмигнул мальчику.

По вечерам Леди играла на арфе. Мальчик никогда прежде не слышал, как играет его мать, но теперь она сидела, глядя на огонь, и перебирала струны, извлекая чудесные мелодии. Иногда она тихонько напевала без слов.

Макбет сидел в кресле с меховой накидкой, слушал, засыпал, прерывая тишину раскатами храпа. Однажды он вскрикнул и резко сел. Кубок со звоном полетел на пол; псы насторожились; Леди перестала играть. Макбет открыл глаза и уставился перед собой, пытаясь разобраться в происходящем в тусклом оранжевом свете.

— Аминь, – сказал он, закрыл глаза и снова провалился в сон.