Книга Рядом с солью, страница 98 – Кэтрин Ваз

— На участке можно разбить сад, но с теплицей небольшого размера вместо крупной оранжереи, чтобы оставить место и для маленькой часовни, – изрек Мур – царь Соломон.

— Это не было бы предосудительно, – сказала Сара. – Я желаю лишь справедливости.

Эдвард добавил:

— Вы могли бы поделить призовые деньги и совместно реализовать ваши проекты.

Джон пристально посмотрел на него. Мелочность, замаскированная под голос разума, но отрезающая половину от возможностей обеспечить Мэри. Джон сказал:

— Исаак – искуситель и лжец.

— Значит, он лжец, который успокаивает души многих, кто его слышит, – возразила Сара.

— Никка никогда не сказала бы ничего, что могло бы мне навредить. – Джона мучало чувство униженности. – Ее свободные упоминания о том, что она помогает мне даже в самых незначительных обстоятельствах – а другим, вероятно, помогали гораздо больше, – доказывают, что я не сделал ничего плохого. Она не изменила формулировок, не предложила никаких фраз. Исаак переиначил ее случайный комментарий в свою пользу.

— Тем не менее, – провозгласила Сара. Последовал обмен дальнейшими мольбами, возражениями и предложениями, увенчанными умиротворяющими комментариями хозяина, который хотел, чтобы все были довольны, но, в конце концов, половина приза Джона досталась блюстительнице правил Саре, и двойной позор: строительство ее часовни для всех протестантов начнется на пожертвованном Эдвардом участке.

Ни ему, ни Муру было не в радость то, что им пришлось идти в одном направлении, покинув дом, но Джон сказал:

— Эдвард, не могли бы вы попросить Мэри связаться со мной?

На что он ответил:

— Насколько смиренным я должен быть, Джон? Я понятия не имею, чем она занимается большую часть времени. Вы забрали ее у меня, и теперь я еще должен служить вам посланником? Довольно с меня и того, что ваш проект построят на моей земле. Моей бывшей земле. Я опаздываю на занятия в колледже. Хорошего дня.

* * *

Пятеро джентльменов были окутаны сигарным дымом, как будто приказали облакам спуститься с небес. В прихожей висели накидки и цилиндры. Джон попытался подражать их манерам. В витражном окне этой королевской столовой в Колледж-Хилл красовалась русалка, ее хвост напоминал трезубец Нептуна.

Джедутан Уокер, владелец дома, скотовод, начинал как крупье. Остальные были людьми высшего общества из Чикаго, в Сент-Луисе проездом. Джон узнал об этой игре от Датчанина, когда прокрался за кожевенный завод, чтобы отыграть часть того, что, по своему мнению, проиграл. За десять процентов от выигрыша Джона Датчанин был рад порекомендовать ему игру на серьезные деньги и сообщил Джедутану, что Джон располагает нежданными пятью сотнями долларов в дополнение к мастерству и сверхъестественной удаче.

И вот Джон нарушает свою клятву, данную Мэри: никогда не играть в азартные игры. Но он мог бы в одно мгновение вернуть разницу, отнятую из-за безумно строгой интерпретации правил конкурса. Сквозь арку он мельком увидел серый мраморный камин и над ним глазурованные плитки, изображающие паука в паутине. Сидя, казалось, во главе стола – несмотря на то что он был круглым, – Джедутан перетасовал колоду, и карты замурлыкали: пятикарточный стад, карманные карты рубашкой вниз, дор-карты рубашкой вверх. Джон с мелкой четверкой треф начал с пяти долларов: разменные деньги для этих людей. У него были серебряные доллары и случайные монетки, несколько двадцатидолларовых золотых монет и один золотой самородок стоимостью в сто долларов: ошеломляющее состояние. У других также были золотые и серебряные доллары и оцененные золотые монеты. «Выхожу», – сказал Джедутан, обрезая сигару после того, как вторая и третья карты указали на поражение. Двое других сбросили карты.