Книга Рядом с солью, страница 72 – Кэтрин Ваз

— Я не хочу разбивать тебе сердце. Я восхищаюсь тобой.

— Я знаю. Если тебе нехорошо, я передам твои извинения нашим гостям.

Но она сказала нет, она не должна вести себя как испуганный ребенок. Она принесла печенье из кухни и вытерпела вальс с каким-то пьяным мужчиной. Мод ушла рано, забрав с собой Дотти Уиллис. Пробила полночь, и Мэри призвала отца, существо из пара, которое затем растворилось. Танцы с Уордом раскрыли его неожиданный талант к закладыванию дуг, которые заставляли других отступить. Она говорила с Сэди о ее учениках и обсуждала истории о привидениях с Элли, она выдержала непристойное замечание какой-то тощей женщины насчет высокого роста Эдварда по сравнению с ее маленьким ростом, что потребует изобретательности в их первую брачную ночь, и она поделилась пирогом из хурмы с Мейси, которая не подала виду, что произнесла грубости в швейной комнате, и которая была одной из последних, кто забрал свое пальто и ушел, после чего Мэри сказала Эдварду:

— Прости меня.

— Я так и сделаю, если ты тоже простишь меня. – Его губы были как бумага, когда скользнули по ее лбу, и он не стал задерживаться, чтобы посмотреть, как она возвращается в коттедж.

Перпетуя в ночной рубашке грызла сладкий сухарик, она предложила его Мэри. Пет украла коробку из кладовки Уорда в отместку за то, что тот ее не пригласил. Она помогла Мэри выбраться из платья, и когда оно повисло на бельевой веревке, Пет сказала:

— Похоже, мы украли одежду у инфанты, – что развеселило их обеих. Она спросила о вечеринке, и Мэри ответила:

— Она была очень милая.

— М-м-м… захватывающе. Жаль, что я ее пропустила.

— Пет. Она была хороша.

— Уверена, что так и было. – Когда они забрались в кровати, нежная, как ливень, Пет сказала: – Когда ты говоришь о Джоне, он словно часть тебя, и мне не нужно спрашивать, любовь ли это, а с Эдвардом тебе приходится говорить что-то вроде: «Это было хорошо», – но я-то знаю, что это его «хорошо» выглядит замечательно. Комфорт – это прекрасно. Я рада, что ты переезжаешь в тот дом, если только ты не начнешь мной командовать. – Она вытянула руку над промежутком между их кроватями, и Мэри взяла ее, как тогда, когда папа предложил ей утешение, почувствовав ее страх перед темнотой.

— Но я и так тобой командую. Ты работаешь на меня в оранжерее, Пет. – Полоска лунного света скользила, как скат, по их полу.

— О. Точно. – Они рассмеялись до слез.

— Это ты моя настоящая любовь, Перпетуя Мария Деолинда Родригеш.

— И я люблю тебя, Мария Катарина Перейра Ваш Гато де Фрейташ.

— Давай состаримся и превратимся в двух старушек прямо здесь, – сказала Мэри.

Через несколько дней она получит лаконичную записку от Джулиана Барра, в которой тот согласится продавать ее мешочки: Нелл Кларк приказала ему это сделать. Так устроен мир. Смелый поступок Мэри, которая поставила прилавок неподалеку, как уличная торговка? Не слишком убедительно. Это, казалось, соответствовало тому, как Эдвард понимал жизнь в зажиточных кругах на Среднем Западе, – работая вместе с ним и, конечно, выйдя за него замуж, Мэри была на пороге вступления во что-то не совсем ясное: в объединение территории и принятия.

И все же в ночь ее праздника, в начале нового лета, она не могла уснуть. Пятнышки света сливались в каких-то существ, как звезды собираются в стрельцов и быков. Ей нужно было полюбить этого мужчину – прекрасного мужчину, который был ей нужен, хотя он был на десять лет старше и дважды помолвлен. Один раз с Роуз: девушкой из религии, считавшейся запрещенной, и один раз с Мод: по ошибке, кажется, порожденной скорбью о потере Роуз. Чего еще не знала Мэри?