Книга Рядом с солью, страница 102 – Кэтрин Ваз

Она отнесла письмо на почту. Эдвард часто туда заходил, и ее подмывало спросить, не конфисковал ли он что-нибудь, адресованное ей, но такое резкое обвинение могло бы вызвать кровопролитную ссору, да и уловки, похоже, были не в его характере. С другой стороны, ситуация была напряженной, как он сообщил, из-за «усилившихся слухов» про нее.

Почтой заведовал Тейлор Сигер, чья рябая кожа напоминала переваренный заварной крем. Он поупражнялся в мастерстве закатывания глаз, когда она передала ему письмо. Засунув его в почтовый мешок и пробубнив, что для нее ничего нет, он предложил ей прекратить ежедневно его осаждать.

— Вы уверены, мистер Сигер? От Джона Алвеша. Из Джексонвилла.

— У молодых людей в наши дни на уме больше забот, чем гоняться за юбками.

Позади нее завозились люди, когда она спросила:

— Вы не могли бы еще раз проверить, мистер Сигер?

Его ответ был сгустком неприязни.

Она приняла приглашение Эдварда поужинать, пока Перпетуя была на одной из своих прогулок с Генри Кингсли. Глядя на свое отражение в бульоне, она собиралась объявить: «Эдвард, у всех бывает дурное настроение, у меня уж точно. Дела идут хорошо, и нет нужды извиняться за твою немногословность со мной в эти недели», – но он опередил ее, заявив:

— Я хочу, чтобы ты подумала о переезде к Эдди.

Она спросила, не возвращается ли Гертруда и не Гертруда ли требует этого.

— Нет. Это я, Мэри, я чувствую, что неуместно держать на своей земле одинокую женщину, с которой я был помолвлен. Поскольку Перпетуя Родерик теперь часто отсутствует по вечерам, сплетни усилились.

— Съехать? – Неужели недавний выигрыш Джона в тысячу долларов изменил его? Объяснение его молчания было загадкой. Она отодвинула в сторону неглубокую тарелку с бледной жидкостью. Она ненавидела булоны, изысканность вываренных костей. Эдвард поставил тарелки со свиными отбивными, и она услышала визг свиньи, в которую вонзается нож. Они издают характерный адский визг, когда их смертельно ранят. На Мадейре свиней ели, но еще держали как домашних животных, и сады, где они бродили, цвели ярче: азалии, фава, гортензии. Она прошептала:

— Но ты же говорил, что хуже, когда меня нет, чем когда я рядом.

— Я правда так говорил, и мне жаль возвращаться к этому разговору. Я бы заплатил за твое жилье.

Тревога столкнула ее со скалы, и не было видно места для приземления.

— А как насчет Перпетуи?

— Она невидима для сплетников. Она может остаться здесь или отправиться с тобой. Я заплачу и за нее. – Он разрезал свою отбивную. – Я терплю постоянные насмешки, часто мягкие, иногда нет. Ты ничего из этого не слышишь, не говоря уже о том, чтобы терпеть. В доме Эдди у тебя будут подруги, пока ты ждешь возвращения своего кавалера неизвестно откуда и неизвестно когда. Мы выясним, что будет дальше, когда это произойдет.

То есть: если он вернется домой живым. От супа и мяса ее затошнило. Она сказала:

— Пожалуйста, не отсылайте меня, мистер Мур.

— Ради бога, хватит, Мэри, и не называй меня мистером Муром. Я не судья, приговаривающий тебя к тюремному сроку. Ты можешь пройти несколько кварталов и жить в компании женщин, соблюдая основные принципы общественного приличия. Ты ни к чему не притронулась. Дорогая, ты слишком худая. Я только прошу тебя подумать, насколько невыносимы наши обстоятельства.