Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 41 – Пер Якобсен

Еще одно мучительное усилие, и Эбби поднимается на ноги. Массирует икры, чтобы вернуть их к жизни, и идет к отцу.

— Доброе утро, Эбби. Хорошо спала?

Это что, шутка? Непонятно. Эбби решает проигнорировать вопрос и вместо ответа задает свой:

— Что ты делаешь?

Он опускает взгляд на ветки у себя в руках, потом пожимает плечами и вздыхает:

— Я собираю хворост. Для костра, понимаешь? Но… черт, я даже не уверен, что смогу его разжечь. Просто подумал, что стоит попробовать.

Эбби кивает и улыбается, но внутри она потрясена. Ей не нравится, как уныло это звучит. И сколько в папином голосе чувства вины.

— А другие тоже проснулись?

Эбби качает головой:

— Нет, еще спят. Хочешь, я помогу тебе нести?

— Нет, всё в порядке, не надо. Но если хочешь помочь, поищи зажигалку. Она в аптечке первой помощи, на дне рюкзака. Я ее туда положил, чтобы не намокла. И можешь заодно проверить телефоны. Когда я вставал, сигнала не было, но вдруг…

Эбби кивает и без колебаний берется за дело, пока папа тащит хворост к их лагерю.

Как и следовало ожидать, телефоны приносят одно разочарование. Ни один не ловит сеть. Зато зажигалка срабатывает с первой попытки. Не так, как прошлым вечером, когда они пытались с ее помощью согреть руки, – ветер дул так сильно, что огонек горел лишь пару секунд, прежде чем погаснуть.

Однако теперь ветер успокоился, и Эбби позволяет себе подержать руку над язычком пламени. От жара окоченевшие пальцы покалывают и зудят; ощущение болезненное и одновременно чудесное.

С зажигалкой в руке она подходит к папе, который, присев на корточки, укладывает тонкие веточки шалашиком. Его движения медленные и осторожные, хотя руки дрожат от холода; каждую веточку он кладет так аккуратно, будто сейчас это самая важная вещь на свете.

Она протягивает ему зажигалку. Когда папа ее берет, Эбби замечает, что его пальцы совсем синие, и закусывает губу, внезапно осознав, насколько сейчас необходимо разжечь костер.

Отец откидывает крышку зажигалки, несколько раз чиркает колесиком, и в мягком утреннем свете вспыхивает искра… но огня нет, и Эбби чувствует, как у нее учащается пульс. Это она виновата? Она выжгла последнее топливо, чтобы согреть руку мгновение назад? И тем самым обрекла семью на смерть от холода, потому что…

Короткий шипящий звук, и фитиль зажигалки вспыхивает. Эбби заглядывает папе в глаза. Красные, мокрые и напряженные как никогда.

Он осторожно подносит зажигалку к сухой палочке, и Эбби задерживает дыхание. Огонь разгорается не сразу; несколько раз он отклоняется от палочки, но потом все-таки поджигает ее. Вскоре после этого в воздух поднимается тоненькая струйка дыма.

— Ты справился, пап.

Он кивает, испускает тяжелый вздох и кивает снова.

Движение за спиной заставляет Эбби оглянуться. Это мама и Хлоя – они обе уже сидят, таращась на огонь сонными растерянными глазами.

— Вы… разожгли костер?

Отчасти тягучесть в мамином голосе вызвана тем, что ее только что разбудили, но у Эбби такое чувство, что первопричина тут другая.

— Ага, – отвечает отец, улыбаясь Эбби. – Эбби мне помогла.

— Я достала зажигалку из рюкзака, – говорит она. – Без меня он ее не нашел бы.

Папа подмигивает маме, потом наклоняется и осторожно дует на растопку. Его лицо освещает теплый золотистый огонь, и лучший в мире звук – мягкое потрескивание пламени – наполняет воздух.