Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 11 – Пер Якобсен

Он что-то упускает. Какую-то деталь, которую заметил, но не может припомнить. Что-то, промелькнувшее на периферии зрения, но не…

Внезапно Адам понимает. Движением таким резким, что оно едва не валит его с ног, он разворачивается и бросается на улицу, к мусорному баку. Отбрасывает крышку в сторону, выхватывает мешок с мертвой курицей, разрывает полиэтилен… и чувствует, как волоски на затылке встают дыбом.

Срез абсолютно ровный. Голову курице оторвала не лиса и не какой-то другой хищник. В этом случае остались бы следы зубов и лохмотья кожи на шее.

Но их нет. Там лишь один-единственный срез. Ровный и полностью чистый.

Бетани Грей – не жаворонок. Не то чтобы она просыпает на работу, хотя изредка такое случается. Вообще-то обычно она не спит уже за час до будильника. Однако то, что ее глаза открыты, не означает, что проснулись ее сердце и руки. Поэтому по утрам Бет всегда ходит мрачная. Мир обретает для нее краски только после душа и чашки кофе. До того все вокруг унылое и серое. Иногда даже черное.

Точно так же и с мужем. Бывает, она лежит в постели, глядя на него, и чувствует лишь бесконечную серую пустоту.

Не ненависть, не злобу – просто пустоту.

Близкая подруга как-то предположила, что у нее легкая депрессия, и этот диагноз, хоть и неподтвержденный, кажется Бет логичным. Особенно с учетом того, что пустота обычно исчезает, когда день начинается по-настоящему.

Однако в последние полгода она стала задерживаться: запускать в Бет когти на рассвете и преследовать в течение дня. Иногда та замечает, что сидит за ужином, глядя на Адама с той же пустотой в сердце.

И да, она размышляла, не может ли он быть тому причиной…

Тем не менее в это их первое утро в охотничьем доме мир вокруг не серый. Он разноцветный и манящий. Несмотря даже на то, что значительную часть прошлого вечера она провела, отмывая кровь с пола в сарае, потому что какая-то безмозглая лисица не может держать при себе свои когти.

Отчасти радужное настроение Бет объясняется видом на горы, который открылся ей, стоило распахнуть глаза. Отчасти звуками, доносящимися снизу. Смех. Звон посуды. Адам с девочками уже встали и отлично проводят время.

Она потягивается и спускает ноги с края кровати. Ковер под ними мягкий и теплый.

Поднявшись, Бет натягивает вчерашнюю одежду: джинсы и свободный вязаный свитер. Закончив, бросает еще один взгляд на горы и спускается вниз.

— Смотрите-ка, кто решил сегодня отличиться, – говорит она, заглядывая в кухню.

Адам и Хлоя, стоящие над плитой, оборачиваются и улыбаются ей.

— Блинчики, – говорит Адам, указывая лопаткой на сковороду на огне. Он переводит лопатку на Хлою, и та после мгновения замешательства кивает на духовку:

— А еще яичница с беконом.

— Ням! – говорит Бет, направляясь к обеденному столу, который Эбби заканчивает накрывать. – Доброе утро, милая. Как первая ночь на новом месте? Твоя младшая сестренка всю ночь болтала или тебе удалось немного поспать?

— Вообще все было нормально. Какое-то время она поговорила, но… было нормально.

«Два раза „было нормально“, – думает Бет. – На языке подростков это означает, что она в восторге».

— Ты очень вовремя, – говорит Адам с кухни. – Еда готова, так что прошу, садись.

Бет и Эбби усаживаются, а в следующую минуту Адам выставляет на стол тарелку с блинчиками, исходящими паром. Только сейчас Бет замечает, что на нем фартук. Притом весьма уродливый.