Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 10 – Пер Якобсен

Свет – что может быть прекраснее! Он придает Адаму храбрости пройти дальше, в глубь сарая.

К клетке с курами.

Он надеется, что подтвердится его лучший сценарий. Что найдется дыра в клетке или отошедшая доска в стене, через которые могла забраться лиса или еще какой-нибудь хищник. Потому что должно же быть объяснение, правда? Какой-то хищник запустил в курицу когти и оторвал ей голову, но его отпугнул шум, поднятый другими животными. Что еще тут могло произойти?

Вот о чем Адам думает, когда останавливается и осматривает клетку. Металлическая сетка надежно закреплена, все стойки целы. Нет ни дыр, ни слабых мест. Перекладины в порядке, и куры вроде все на месте, не хватает только одной. Остальные топчутся по полу, уже забыв о бойне, которая тут произошла. Будь из курятника выход, они сбежали бы, когда поднялась суматоха, правильно? Однако ничего не указывает…

Погодите. В тени за ящиками, где куры несутся, на опилках, которыми засыпан пол, лежит кучка чего-то белого.

Адам щурится. Это снег. Да, точно. А раз есть снег, должно быть и отверстие, через которое он насыпался.

Адам открывает дверцу клетки, осторожно обходит пару недоумевающих куриц и наклоняется над ящиками.

Он был прав. Где-то на уровне его колен над полом в задней стене отошла одна доска. Щель не очень широкая, но ее вполне достаточно, чтобы пролезли лиса или ласка.

С облегчением – хоть и не признаваясь себе в этом – Адам возвращает доску на место и выходит из клетки. Направляется к шкафу, где хранится корм. Кажется, он видел там рулон мусорных мешков… Да, вот он, на второй полке. Адам отрывает один и идет с ним к обезглавленной курице.

Тошнота подкатывает к горлу, когда он берет мертвую тушку и поднимает к глазам. Перья хуже всего – они мягкие и упругие, как губка. И мокрые. От крови.

Затолкав курицу в мешок и завязав края двойным узлом, Адам выбрасывает его в мусорный бак на улице. Потом обходит дом по кругу, подбираясь к окну кухни на задней стороне.

Бет стоит у плиты; она вздрагивает, когда он тихонько стучит в стекло. Резко разворачивается, видит его и одними губами бормочет ругательство.

Адам указывает на ручку рамы, и она неохотно открывает.

— Что ты творишь? – шепчет Бет в щель между рамой и створкой окна. – Ты меня напугал!

— Нужна твоя помощь в сарае, – отвечает Адам. – И ничего не говори девочкам, ладно?

Бет бросает взгляд в сторону гостиной, где девочки так и сидят на диване, а потом опять на него.

— А это не может подождать? Ужин почти готов и…

— Бет! – перебивает Адам, кивком указывая на свои брюки. – Погляди на меня.

Секунду ее лицо остается сердитым, словно она вот-вот захлопнет створку и повернется к нему спиной, но потом Бет видит. Его брюки. Его куртка. Пятна крови.

— Какого дьявола с тобой стряслось? – охает она.

— Это курица. Ей откусили голову. Лиса, наверное, или еще кто. Тушку я убрал, но на полу все равно полно крови. Надо замыть, пока девочки не увидели.

— Ладно, я… я сейчас принесу ведро и воду с мылом. Кажется, я видела в шкафчике швабру.

— Хорошо. И принеси мне чистые брюки, можешь?

Бет кивает, лицо у нее растерянное. Она закрывает окно и скрывается из виду. Пошла собирать все необходимое.

Адам возвращается обратно в сарай и ждет. Стоя там, проигрывает у себя в голове всю сцену: куры в панике, громкий стук, темный сарай, лужи крови и курица без головы, выскакивающая из темноты и врезающаяся ему в ноги…