Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 60 – Николь Фиорина

Неужели Джулиана?

— Нет же! – закричал он. – Клоуна!

Джулиан

Позже той же ночью

Я рассказал ей о том, о чем должен был рассказать давно. Рассказал все, с чем не мог смириться.

На душе Фэллон Гримальди темнело то же пятно, что и на моей, – бремя отвержения и оскорблений. Страх в ее глазах отражал мой собственный, и, возможно, именно поэтому я его заметил – именно поэтому мне сделалось неловко оттого, что она не понимала, что в этом полном лжи городе она была бы самой настоящей. Она носила в себе ту же ложь, что и я последние двенадцать лет, но Фэллон Гримальди не была рабыней маски. Фэллон Гримальди не нужно было прятаться, изолировать себя, становиться кем-то, кем она не являлась.

Фэллон Гримальди была доброй. Она не была убийцей, как я.

Чистая, а не проклятая, как я.

Она была моей полной противоположностью… и все же смотрела на меня – на меня– так, словно мы были связаны.

Один ее взгляд сводил меня с ума и вместе с тем успокаивал. Боже, я наконец ощущал покой, хотя и не заслуживал этого. Просто находясь рядом с ней, я чувствовал, будто она приставила нож к моей груди и вспорола меня, выпустила наружу всю мою тьму. Рядом с ней я чувствовал, что погружаюсь в себя и сталкиваюсь со своей душой. Рядом с ней? Я чувствовал себя обнаженным – бремя, выставленное напоказ, треснувшие шрамы. Все становилось таким острым, таким ярким, словно открытая рана. И я сорвался. Сорвался!

Мне хотелось наказать ее за то, какие чувства она во мне вызывала.

Я старался сохранять хладнокровие и держаться на расстоянии. Я пообещал себе, что поступлю именно так, но как я мог, когда она смотрела на меня с другого конца бара, и ее нежно-голубые глаза бросали вызов и наполняли меня своим лунным светом? Как будто я не убил человека менее двадцати четырех часов назад. Как будто я это заслуживал. Ее заслуживал.

И как будто ее невинность и так не сводила меня с ума, она еще и надела то облегающее черное платье. В Фэллон было не больше ста шестидесяти сантиметров, но ноги ее казались бесконечными, а уложенные в пучок белые волосы открывали вид на засос, который я ей и оставил.

Мне хотелось, чтобы Фэллон Гримальди никогда не забыла проклятого Грешника, который залез к ней в комнату, чтобы потребовать держаться подальше от леса. Для ее же блага.

Ненавидь меня, лунная девочка. Ненавидь меня, как и все остальные. Ненавидь меня так, как я ненавижу себя сам.

Потому что, если ты этого не сделаешь, один из нас убьет тебя, и, вероятно, этим человеком стану я.

— Джулс, твоя очередь, – пропел Зеф, обходя бильярдный стол.

Я допил остатки напитка и поставил его на полку.

Мы зависали в «Вуду» каждый вечер пятницы с самого детства: совсем как наши отцы и их отцы до них. Зеленый фетр порвали еще тогда, когда мне было четыре: это я зацепился за него коричневой игрушечной машинкой «Камаро» Hot Wheels 1968 года выпуска, изготовленной на заказ. Я спрятал машинку в боковой карман, в дырку, и с тех пор она там застряла. Машинка теперь стоила по меньшей мере три тысячи долларов, но единственный способ ее откопать – разобрать бильярдный стол. А мы его очень любили.

Вмятина на правом углу появилась, когда Беку было тринадцать. Я стянул бутылку из трейлера Эрла, и тот пришел сюда, пьяный, схватил Бека за затылок и ударил его головой об угол, потому что Бек отказался меня выдать. У него появилось два шрама – тогда пьяному Эрлу последний раз разрешили войти в «Вуду».