Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 175 – Николь Фиорина

— Нет. – Я затряс головой.

Я ни за что не дам Фэллон увидеть Бенни таким. Даже ради своей свободы.

— Да, Джулс, – закипел Бек.

— Нет! – рявкнул я, а потом округлил глаза.

Потому что за моей спиной заплакала Фэллон.

Я выглянул из-за двери: Фэллон сидела, сжав голову руками, и рыдала по Бенни. Она услышала нас. И я замер меж двух миров. Между Беком и Фэллон.

Я закрыл глаза.

— Сходи к Джоне. Он позаботится о Бенни, – посоветовал я Беку. – Что до остальных… пусть приходят.

— Ты совершаешь ошибку. – Бек бросил на меня осуждающий взгляд.

Я не ответил, и он покачал головой и спустился с крыльца.

Я проскользнул в дверь и запер ее за собой.

— Фэллон, мне так жаль, – только и cмог вымолвить я, подойдя поближе.

Я знал, что ей нужно, но все же не понимал до конца, смогу ли утешить ее. Слова казались бессмысленными, словно царапины.

Я махнул рукой, закрыв жалюзи. Нас накрыло тьмой. Диван промялся: я сел рядом с Фэллон и притянул ее к груди. Долгое время мы просто сидели. А потом легли, переплелись руками и ногами. Фэллон втянула рваный вдох и уткнулась лицом в шею. Она дрожала в моих объятьях, слезы впивались в кожу, будто льдинки.

Агата плакала лишь от непонимания и ярости. Джоли часто рыдала, и она делала это всем телом: лицо краснело, руки и плечи дрожали. Джоли Блэквелл плакала так, что весь город понимал – она расстроена. И я научился помогать ей: натренировался на Джоли и Агате, но это… это совсем не то. С каждым рваным выдохом Фэллон я буквально слышал, как разбивается ее сердце. Она плакала тихо – словно текли по запотевшему окну капли дождя. Слезы ее катились по моей коже – такие мелкие по сравнению с океаном. Почти незаметные… но имеющие значение. Она плакала не на публику, но используя меня, словно щит. Она хотела скорбеть в одиночестве… и все же нуждалась во мне. Я держался тихо, дарил ей время, пока она не уснула. А потом сон наконец забрал и меня.

Приближались сумерки. Когда ты дитя лесов, то чувствуешь такие вещи: значит, мы спали как минимум десять часов. Подозреваю, дольше мы оба еще не спали.

Фэллон перевернулась: ее легкое дыхание защекотало мне шею. Мы лежали на боку, ладонь моя скользнула ей под футболку, прижимая к груди. Фэллон свернулась клубочком, прижавшись ко мне: тут, рядом со мной, ей было самое место. Она заполняла мою пустоту. Я зарылся лицом в подушку недалеко от лица Фэллон – мне хотелось остаться рядом с ней навсегда.

Будущее грозило ужасами, и они уже дышали нам в спину. Я пошел против Совета, отправившись за Фэллон и оборвав инициацию Священного моря. Я не просто нарушил ритуал, я забрал девушку, которая не могла стать моей.

Но она была моей. И я не мог поступить иначе.

Джона уже наверняка добрался до дома Морганов и перевез тело Бенни в морг. Должно быть, и помыть он его успел: Фэллон ему нравится, и он вряд ли хочет, чтобы она увидела его в таком состоянии. И все же жители города еще не подняли всех на уши. Совет не выслал за мной людей. Должно быть, за последние десять часов что-то случилось… что подарило мне еще немного времени. Может, вмешался мой ковен.

Лежа здесь, рядом с Фэллон, я подумал о том, чтобы сбежать, чтобы попросить у ковена помощи и отправиться вместе со своей девушкой далеко-далеко отсюда. До сего момента я ни разу не думал о том, чтобы покинуть Плачущую Лощину. Мы смогли бы быть вместе. Но ковен никогда меня не отпустит: пока я проклят, каждый день в мире за пределами Лощины будет опасен для Фэллон. К тому же ковен Северных лесов – моя семья. Да, прогнившая и пошедшая не по тому пути, но все же семья.