Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 142 – Николь Фиорина

Перед глазами проносятся все эти злые мысли. Но потом я вспомнил о ней.

О Фэллон. И я снял со стены висевшую там связку ключей и кинул их Гасу.

— Возьми «Бонко». Только полегче с ней.

— Вот это вот сервис! – улыбнулся Гас.

Он развернулся и захромал с моего крыльца, радостно похлопывая по больной ноге и бормоча.

Я закрыл дверь и запер ее на замок, а потом уперся руками в деревянную поверхность и тяжело выдохнул.

Проходили дни. Я все так же оставался в хижине на полу. Пламя потухло, и я сидел в темноте, где мне и место. Я не ел, но и не голодал. Меня до предела заполнили тошнота и ненависть: как забыть, что тьма может забрать тебя в любой момент? Что на самом деле она контролирует все.

Каждая секунда на этой земле не была даром. Для Блэквелла с тенями в крови это было наказанием. Я не заслуживал счастья – а, значит, заслуживал вот такой жизни. Так сказала мне тьма.

Можешь кричать так громко и яростно, как только захочешь. Никто тебя не услышит.

И все же. Фэллон меня услышала. И не просто услышала.

Ее душа закричала в ответ.

— Джулиан.

Мое имя расцвело вокруг меня. Окружило. Оно звучало будто бы издалека. Не здесь.

— Джулиан!

Еще изгиб.

Я поднял голову и посмотрел в золотые глаза – такие живые, такие внимательные. Феникс Уайльдс. Он скрестил на груди руки и смотрел на меня сверху вниз так, как могли бы смотреть на труп, чтобы понять причину смерти.

Самоуничтожение, Никс.

— Пора призвать Кларенса. – Голос Феникса заполнил уши.

Кларенс Гуди.

Я лениво обвел взглядом комнату и увидел остальных Грешников. Беспокойство в неоново-голубых глазах Бека – татуированные пальцы сжаты у рта. Пробирающий насквозь понимающий взгляд Зефира – говорящий на лишь ему понятном языке. Они пришли. Все пришли и смотрели на меня с осуждением.

— Да пошли вы. – Я отвернулся и снова посмотрел в камин, где качался призрак пламени.

Прошло несколько дней с тех пор, как оно умерло.

Я моргнул: перед глазами не осталось ничего, кроме пепла и поблекших цветов. Я пил из пустой бутылки. Меня злило, что Грешники увидели меня таким. Тот единственный, кто удерживал всех вместе… и вдруг развалился на части.

Они рассчитывали на меня, а я превращался в своего отца.

В то же мгновение меня накрыло ледяной водой, и мышцы пробудились, и я вскочил на ноги. Волосы, грудь, штаны – все промокло до нитки. Я поднял взгляд на Феникса: он стоял с огромной посудиной в руках.

— Просыпайся, Блэквелл! – прокричал он, закинув посудину в камин и подняв тучи пепла. – Ты хоть представляешь, что натворил?!

С волос и по спине стекала вода. Я замер.

В глазах Феникса тлели угли.

— Ривер Харрисон нашли этим утром.

— Не знал, что она пропадала, – процедил я, трясясь от холода.

— Ее нашли этим утром, – повторил уверенно Зеф. – Задушенной в Уистер-парке. Ты убил ее.

Бек молчал. Феникс снова подал голос.

— Повезло тебе, что ее тело нашел Джона по пути на работу… но это Ривер Харрисон. – Грудь его ходила ходуном, глаза пылали. – Что с тобой не так? Почему ты не можешь сдержаться, Джулиан?

— Не называй меня так. Не превращай меня в человека! – рявкнул я.

Я больше не заслуживал имени. Чудовища их не заслуживают.

Меня так бесило, что я не помнил, что натворил! Почему я недостаточно силен для того, чтобы сдерживать тень в своей крови? Почему я трахнул Фэллон и оставил ее? Господи, неужели я совсем потерял себя?