Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 141 – Николь Фиорина

Нет ничего, чего бы я не смог сделать ради нее… и это пугало меня. Я потерялся внутри собственной головы. Мне пришлось сражаться с самим собой, пока я не начал с ума сходить. Вибрации вернулись. Тьма поглотила меня как раз вовремя – в три утра.

Из груди рвался крик, но выбраться не мог – и это причиняло невыносимую боль. Я чувствовал его, пытался не обращать на него внимание как можно дольше, прижимал Фэллон к себе… Я старался бороться, но оно росло и становилось сильнее, словно жестокое солнце, сжигающее кожу. Я ненавидел себя за это.

У меня не осталось выбора: я выбрался из кровати и сбежал. Как бы мне хотелось подарить Фэллон не половину человека, а всего себя. Боюсь, если бы я остался, моя тьма забрала бы и ее тоже.

Я снова открыл глаза и оказался в хижине, которая совсем не походила на кровать Фэллон. Стоял полдень, кажется, и я сидел на полу в своем домике – даже не на кожаном диване. Там было бы гораздо удобнее. Я сидел в темноте на полу, окруженный осколками пивных бутылок, стеклом от разбитого фонаря: у ног разгоралось пламя, кожа все еще пахла Фэллон. Последнее, что я помнил, – как шел нагим мимо мавзолея Блэквеллов на кладбище.

Не знаю, сколько я там просидел. Посмотрел налево. Затем направо. Повсюду – доказательства того, что этот Грешник сломан.

Стук в дверь прозвучал так отдаленно… я уставился в огонь и мне показалось, что звук я выдумал. Да и не все ли равно.

Бум! Бум!

Ну вот, снова.

Я сделал глоток из бутылки.

— Грешник! Я знаю, что ты здесь! – раздался взволнованный голос, и я запрокинул голову. – Ах ты, чертов Грешник!

Кто бы это ни был, уходить он не собирался. Я, покачнувшись, поднялся на ноги, почесал голую грудь и подошел к двери, поправив маску.

Дверь приоткрылась, и на пороге оказался Гас Хоб: он занес кулак для удара.

— Чего? – прошипел я сквозь сжатые челюсти.

Гас сделал шаг назад и махнул рукой.

— От тебя тащит, как от смерти, Грешник. – Он заглянул внутрь хижины, а я стоял тут, у щели, и смотрел на него из теней, прищурившись. – А теперь. Я тут уже полчаса жду! Ты должен был уже сделать мою тачку. А ты чо тут творишь? Не говори, что в таком состоянии работал.

— Мастерская закрыта на весь день, – рявкнул я и собрался было закрыть дверь.

Но Гас ударил о нее ладонью и придержал ее.

— А ну подожжи-ка. Мне нужна моя тачка. Прюэтты и так c окном не помогли. Если я его не сделаю, то исчо на месяц закроюсь! И чо мне с рентой делать? У тебя есть она на месяц? У меня вот нет!

— Ты на два месяца опоздал, Гас. Два месяца. Я готовлюсь к неожиданностям и потому могу закрывать мастерскую, когда захочу. Если бы ты не разбрасывался деньгами, то не оказался бы в таком положении. Машина будет готова, когда будет готова. На сегодня мастерская закрыта. А теперь убирайся с моей земли!

Гас сунул в проем ногу, чтобы дверь не закрылась.

— Мне нужна тачка, Грешник. Мне нужна доставка, а тебе луче взять себя в руки, или к вечеру вся Плачущая Лощина узнает, что Грешник Лощины сошел с ума.

На мгновение его угроза врезалась в мой темный рассудок и пробудила ужасные мысли. Те, где я ломаю ему шею, и он падает на деревянное крыльцо с гулким ударом.

Те, где я душу его, пока лицо его не меняет цвет.

Те, где я беру в руку бутылку, разбиваю ее о дверной косяк и перерезаю ему глотку неровным краем.