Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 82 – Дмитрий Киселев

Смена ознаменовалась трагикомическим противостоянием между начальником обсерватории и аэрологами по поводу спирта. Ситуация не имела отношения к возлияниям сотрудников: для предотвращения замерзания батарей радиозондов на больших высотах электролит полагалось разбавлять небольшим количеством алкоголя. Во все времена, по всей Арктике – и не только в ее советской части! – спирт считался одной из самых твердых валют. Привыкший ценить каждую каплю «влаги жизни», Шманев, похоже, просто не мог представить себе такой безумную форму расточительности. Вместо этанола аэрологи получали нашатырный спирт, который служил весьма плохим заменителем. Недостаток водорода был еще одним камнем на тернистом пути отдела, однако здесь неоценимую помощь аэрологам оказывал Рюмин. Простой рабочий обладал разнообразными навыками и нашел в науке подлинную страсть. В скором времени помощнику доверяли выполнение всех операций, включая обслуживание газогенератора. Как следствие, программа запуска метеозондов была впервые за несколько лет выполнена практически полностью.²⁴¹

В целом, профессионализм участников команды не вызывал сомнения. А. Шапошников показал себя отличным механиком, способным возвращать к жизни безнадежно потерянные механизмы. Помимо образцового обслуживания моторов станции, он сконструировал и собрал оригинальный роторный ветродвигатель. Таким образом Шапошников хотел помочь отделу ионосферы, в то время проводившему наиболее востребованные наверху исследования. Работы, некогда организованные такими талантливыми учеными, как Борис Архангельский и Валентин Дриацкий, выполнялись в доме № 2, в лаборатории площадью 22 кв. метра, до предела заполненной приборами и потреблявшей большое количество электроэнергии.²⁴² Для питания осциллографов и многочисленных приемников и предназначался ветрогенератор, над которым в свободное время корпел изобретательный механик. К сожалению, на самом интересном месте Шапошнику пришлось прервать эксперимент: 25 апреля 1947 г. он отправился в дальний и рискованный поход.

К концу 1940-х гг. назрела необходимость возобновить научные наблюдения на о. Рудольфа. Состояние станции, покинутой за пять лет до этого, было неизвестно и Шманев получил приказ отправить на остров рекогносцировочную партию. Нескольким зимовщикам Тихой предстояло пройти на лыжах почти 200 км по заснеженным островам и проливам архипелага, медленно выходящего из зимнего сна. Разумеется, для выполнения ответственного задания были выбраны сильные и хорошо подготовленные люди. Г. Незамайлов возглавил группу, в которую также вошли механик Шапошников и радист Чернов. По объективным причинам лыжники добирались до места назначения окружным путем – по льду пролива Австрийский Канал, находящегося в восточной части архипелага. Прибыв в бухту Теплиц 9 мая 1947 г., зимовщики нашли станцию в удручающем состоянии. Сказалась спешка, в которой происходила эвакуация персонала в 1942 г. Тем не менее, трое мужчин сумели привести в пристойный вид один из домиков, заставили работать покрытое льдом силовое оборудование и уже 18 мая возобновили регулярные метеонаблюдения.²⁴³

На время отсутствия Шапошникова обязанности единственного механика Тихой перешли к А. Анфимову. Хотя он продолжал участвовать в работе ионосферной лаборатории, основной объем работ выполнялся Л. Куперовым и И. Петровым. А последний, в свою очередь, был вынужден трудиться еще и в радиорубке, выполняя обязанности сменного оператора. Когда в марте 1947 г. его жена ушла в декретный отпуск, перегрузка персонала ионосферной лаборатории стала реальной проблемой. Меж тем, в июле 1947 г. в Тихую пришел «Г. Седов». Ко всеобщему удивлению, пароход доставил на ЗФИ два самолета У-2 под номерами Н-447 и Н-453. Устаревшие, но по-прежнему пригодные для полетов в Арктике бипланы предназначались для обслуживания экспедиции А-70 – первого ответа Арктического института на вызовы разгоравшейся Холодной войны. Носители ядерного оружия с опознавательными знаками ВВС США на фюзеляжах вполне могли перемахнуть через Северный полюс на пути к промышленным центрам СССР – с этим таки надо было что-то делать. Земля Франца-Иосифа лежала как раз на пути воздушных армад потенциального противника и в новой исторической реальности превращалась в один из рубежей советской ПВО. Весной 1947 г. шеф полярной авиации Илья Мазурук посетил западные острова группы и наметил место для строительства аэродрома, ныне превратившегося в крупнейшую авиабазу Российской Арктики. Экспедиция А-70, в свою очередь, должна была расширить представление об оледенении и геологии ЗФИ – разумеется, эти работы также планировались в увязке с грядущей милитаризацией архипелага. Возглавлявший экспедиционную команду Александр Кибалин работал в Арктическом институте с 1932 г. и впоследствии вошел в число первых советских исследователей Антарктиды.²⁴⁴