Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 81 – Дмитрий Киселев

Из всех научных лабораторий только магнитный павильон находился в неплохой форме – и то только в части добротного немецкого инструментария. После отъезда В. Успенского новый магнитолог в Тихой так и не появился, поэтому наблюдение за вариациями магнитного поля в районе станции пришлось взять на себя специалисту лаборатории ионосферы Л. Куперову. Эту сверхурочную работу геофизик выполнял до октября 1946 г. Так как завоз дров в 1946 г. составил всего 10 кубометров, надежды на поддержание в магнитном павильоне приемлемой температуры снова растаяли. Зачастую помещения магнитной лаборатории вымерзали до – 12 °C, тогда как приборы были рассчитаны на эксплуатацию при температуре не ниже – 10°!²³⁹

Аэрологам отравлял жизнь древний «прибор Гарфа» с треснувшей стеклянной камерой, заклееной бумажными лентами. Колоритнейшим дополнением к этой рухляди был самодельный манометр со шкалой, от руки нарисованной на полоске миллиметровой бумаги. Радиозонды и резиновые оболочки, собранные из остатков по всему Советскому Союзу, не могли обеспечить качество исследований атмосферы. Устойчивый прием сигналов зонда был одним из ключевых условий успеха работы аэрологов, однако имевшийся в их распоряжении приемник имел обыкновение «терять волну» в самый ответственный момент. Это приводило к потере контакта с уже запущенным аппаратом, запуску нового, а в конечном итоге – к перерасходу сил и средств отдела. Аэрологи не сдавались. Позаимствовав в радиорубке новые батареи для приемника и перемонтировав антенну, они делали все возможное, чтобы не уронить честь станции. С сентября 1944 и до конца лета 1946 г. лаборатория запустила 245 радиозондов, взлетавших на высоты до 22000 метров. Количество выполненных в те же месяцы шаропилотных наблюдений превышало 670.²⁴⁰ Любой успех давался ценой неимоверных усилий, из-за чего людям приходилось существовать с ощущением постоянного переутомления. Не стоит удивляться тому, что некоторые зимовщики балансировали на грани срыва. Как-то в середине марта 1946 г. Н. Кузьменко и А. Жомов работали в аэрологическом кабинете. Первый сделал второму замечание по поводу незначительного упущения при ведении узкоспециального технического журнала – его аэрологи должны были вести параллельно основным записям о ходе работ. В ответ Жомов взорвался, швырнул журнал в горящую печь, а потом показал непосредственному начальнику увесистый кулак и посулил выбить дурь из головы. Кузьменко не позволил конфликту разгореться, благоразумно отменив ведение злосчастного журнала. Гораздо более травмирующим для коллектива событием стала смерть старшего метеоролога Михаила Малова, работавшего в Тихой с августа 1944 г. Он стал третьим человеком с 1914 г., чья жизнь прервалась на о. Гукера. Остается неясным, было ли его тело погребено на станции. Вообще, детали этого трагического инцидента неизвестны, однако Нине Рудаковой пришлось в одиночку выполнять все метеонаблюдения вплоть до приезда новой смены в сентябре 1946 г.

Большинство ветеранов военных зимовок покинуло Тихую, оставив Н.Рудакову и Л. Куперова еще на один год. Станция перешла под начальство Степана Шманева – опытного полярного администратора, с именем которого была связано строительство научной базы в одном из самых малодоступных пунктов Советской Арктики. Это был остров Уединения в Карском море, куда Шманев случайно попал в 1934 г. Экспедиция должны была организовать высадку зимовщиков на мысе Оловянный, однако льды позволили добраться туда лишь год спустя. Вместо Северной Земли Шманев и его товарищи получили задание закрепиться на о. Уединения. Как и Кремеру, ему пришлось строить свой дом на острове собственными руками. А пока он не был готов, начальник, 8 зимовщиков и 9 строителей жили в примитивной хижине из фанеры и холста, в буквальном смысле обогреваемой теплом их собственного дыхания. Привыкнув к тяжелым условиям работы, Шманев со временем превратился в знающего, энергичного, но очень сурового с подчиненными руководителя. Вместе с ним в Тихой предстояло работать метеорологам Валентину Тимкину, Георгию Незамайлову и В. Позднякову, аэрологу Ю. Демину, специалисту по ионосфере И. Петрову и его жене Л. Петровой, магнитологу Борису Карганову, радистам В. Ардашеву и Чернову, старшему механику А. Шапошникову, технику ионосферной лаборатории А. Анфимову и рабочему Виктору Рюмину. Лидия Незамайлова, приехавшая на станцию вместе со своим мужем, изъявила желание обучаться профессии метеоролога под руководством супруга.