Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 84 – Дмитрий Киселев

В 1948 г. в правительственных сферах вновь замаячила идея переименования Земли Франца-Иосифа и отдельных географических объектов архипелага. Подготовительная работа была поручена Арктическому институту, задачей которого было выяснение происхождения всех названий на карте ЗФИ. Последнее слово оставалось за президиумом Всесоюзного географического общества, выработавшего критерии переименования. Названия, присвоенные в честь выдающихся зарубежных исследователей Арктики (и ЗФИ в частности), предлагалось оставить в покое. Объекты, нареченные в память зарубежных монархов, лиц августейшей крови, иностранных государственных деятелей и спонсоров зарубежных экспедиций, предлагалось заменить. Кроме того, планировалось ликвидировать повторяющиеся названия. В итоговом списке «неправильных» имен числились 49 островов, 7 гор, 68 мысов, 12 заливов и 3 пролива. В начале июня 1948 г. Всесоюзное географическое общество сформировало комиссию по переименованию ЗФИ, возглавляемую директором Арктического института и ветераном Тихой Владимиром Антоновым. В состав комиссии входили корифеи советской полярной науки академик Лев Берг, вице-адмирал Николай Матусевич и отец-основатель обсерватории Владимир Визе.

В ходе нескольких заседаний члены комиссии вновь пришли к мысли о переименовании ЗФИ в Архипелаг Кропоткина. Остров Гукера должен был сохранить свое историческое имя, а вот соседний Скотт-Келти предлагали назвать островом Святого Фоки в честь корабля экспедиции Г. Седова. Как и два десятилетия ранее, кампания принесла нулевые результаты, однако в 1950—1960-х гг. некоторые второстепенные объекты, включенные в списки комиссии ВГО, все-таки получили новые имена.²⁴⁸

В 1948 г. миссия по снабжению обсерватории выполнялась на борту ледокольного парохода «Сигизмунд Леваневский», построенного накануне войны и тяжело поврежденного в блокадном Ленинграде. Во второй половине 1940-х гг. корабль был капитально отремонтирован и вернулся в строй. «Леваневский» прибыл в Тихую 19 сентября 1948 г., доставив лишь часть ожидаемого персонала и несколько увеличенный объем груза. Так как программа экспедиции А-70 еще не завершилась, ее члены также остались на зимовку в Тихой, а Александр Кибалин был по совместительству назначен начальником станции. Старший метеоролог И. Шариков был единственным зимовщиком военной поры, кому довелось вернуться в Тихую.²⁴⁹ В 1948–1949 гг. его подчиненными стали В. Тимкин и новый наблюдатель Маргарита Куклина. Валентина Казаринова приветствовала нового помощника Сергея Быкова и рабочего В. Денисова, а В. Рюмин также сохранил место в штате отдела аэрологии. Наибольшие кадровые изменения коснулись ионосферной лаборатории, где персонал полностью сменился после смерти П. Фотиева. Новая начальница лаборатории М. Колесникова приехала в Тихую вместе со специалистом по радиоволнам К. Зуйковой и техником Таисией Пичугиной – впервые в истории станции один из ее отделов был полностью укомплектован женщинами. Зуйкова делила свое рабочее время между лабораторией и радиорубкой, где помогала старшему радисту В. Ардашеву в качестве младшего оператора. Что касается магнитного павильона, то там Л. Куперов снова сменил уехавшего Б. Карганова.

Несмотря на все усилия механика Ю. Анисимова, ни один из шести моторов мехчасти не работал должным образом. Парк силовых машин станции представлял собой коллекцию живых ископаемых, однако и они могли трудиться при наличии запчастей – а вот их-то и не хватало. Все механики, несшие вахту в Тихой в конце 1940 – начале 1950-х годов, были вынуждены не просто ремонтировать выходившую из строя технику, но и изготавливать необходимые детали. К счастью, мастерская станции, оборудованная поколениями умельцев, предоставляла возможности для токарных и даже для простейших литейных работ. Советские полярные механики играючи производили опорные подшипники, клапаны, пружины и другие запасные части. С другой стороны, такая партизанщина приводила к преждевременному износу двигателей. И если умелые руки могли заставить работать допотопный мотор, то в случае с выработавшей ресурс аккумуляторной батареей даже они были бессильны. В 1948–1949 гг. реальная емкость главного станционного аккумулятора не превышала 140 ампер-часов, что делало мечты зимовщиков об электрическом освещении их комнат несбыточными. Ветродвигатель Д-12 невозможно было отремонтировать в силу размеров: такие детали было не под силу выточить даже подлинным виртуозам мехмастерской. В середине декабря 1949 г. самый мощный двигатель станции сломался и в разгар полярной ночи поселок остался с одним моторчиком мощностью 1,5 л.с., едва способным обеспечить энергией радиостанцию, магнитный павильон и отдел аэрологии. Программа исследований ионосферы была срочно урезана, а всех прочих потребителей и вовсе отключили от сети. Хотя в июле 1949 г. Анисимов полностью перебрал элементы аккумулятора, это не слишком помогло.²⁵⁰ Под действием пережитых лишений многие члены коллектива решились на открытые проявления недовольства, что, в свою очередь, подтолкнуло руководство ГУСМП к решению обновить оснащение Тихой. Человек, которому предстояло возглавить этот процесс, имел за плечами 18 лет работы в Арктике и производил впечатление подходящего кандидата. В последних числах августа 1949 г. новый начальник обсерватории Виктор Баранов прибыл в Тихую на борту ледокольного парохода «Семен Дежнев». Среди сопровождавших его новичков были магнитолог А. Атланов, радист Л. Александров, врач П. Дементьев, повар М. Малкова, техник-аэролог Яков Кирин и трое строительных рабочих из Архангельска.