Онлайн книга «Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции»
|
Герард, как и Адальберон, ссылается на авторитетные тексты Отцов Церкви: Григория Великого, Августина, а также Дионисия Ареопагита и Эриугены, сочинения которых входили в состав их соборных библиотек и поддерживали их в отвращении к плотскому. Отвращение Герарда и Адальберона было ничуть не меньшее, чем у их противников. В этом отношении Герард и те, кого он наставляет, были особенно близки, ведь их «мэтры» читали те же самые тексты. Герард также считал, что брак нечист по самой своей природе, являясь частью «порочного мира»; что он был уделом низших людей, рабов земного мира, подчиненных материальному. В идеальном браке не должно быть никакого телесного удовольствия – но этот идеал недостижим. Удовольствие можно разве что подчинить, контролировать. Поэтому брак всегда порочен и миряне, в том числе короли, должны подчиняться непорочным – священникам. Я не считаю вместе с тем, что Герарда можно отнести к доавгустиновской традиции. На мой взгляд, правильнее поместить его в ряд предшествовавших ему епископов: Ионы Орлеанского, Гинкмара Реймсского. Подобно им, он опирается на сочинения Августина, утверждая, что «любовь к детям» оправдывает брак; подобно им, он завершает свои рассуждения, говоря, что «закон человеческого обычая» подкреплен, «подтвержден» божественным «авторитетом». Бог не давал этот закон, но утвердил его. Герард цитирует здесь Новый Завет, Евангелие от Матфея, послания Петра и Павла, чтобы указать на необходимость подчинения жены мужу, чтобы показать, что господство мужа в браке, основе всего социального порядка, было установлено самим Творцом; наконец, чтобы убедить, что, сверх того, брак нерасторжим, что «неверующий муж освящается женою верующею» (1 Кор. 7:14). Между супругами, таким образом, происходит своего рода обмен услугами, и поэтому брак в известной мере полезен, способствуя циркуляции благодати. Именно в этом отношении еретическая доктрина ошибочна в наибольшей степени. «Если бы брачное состояние было причиной погибели человека, почему Спаситель, явившийся исправить то, что было извращено, не оставил ни предупреждения, ни предписания по поводу этого греха (culpa)?» – брак неизбежно порочен, и это обстоятельство придает манихейский оттенок концепции Герарда. Этот порок, однако, можно исправить, можно от него избавиться, как и от всех прочих, что взял на себя Иисус. Рассуждая весьма схожим с Ионой Орлеанским образом, Герард помещает брачную связь в число простительных грехов, которые вполне можно искупить. Проявляя неординарное «благоразумие», епископ Камбре в то же самое время, что и епископ Лана, перед лицом беспокойства, охватившего север Франции, возвращается в своих рассуждениях к каролингским порядкам. Матримониальная мораль, что он проповедует, ссылаясь на Новый Завет, в соответствии с требованиями времени фокусируется на покаянии, требует соблюдать воздержание в положенные дни и не поддаваться плотским удовольствиям. Вместе с тем Герард отмежевывается от аскетических крайностей, полагая, что Бог не ждет от человека превращения в ангела, и, подобно Гинкмару, отводит на второй план все то, что касается браков мирян. Очевидно, браки мирян занимали Герарда гораздо меньше, чем целибат священников. Его речь на латыни, записанная затем в виде небольшого кодекса – Libellus, – была обращена не столько к неграмотным аррасцам, сколько к клирикам. На рубеже XI в., в гуще волнений, сопровождавших рождение новой системы власти, главной заботой прелатов было сохранить привилегии духовных лиц, их монополию и иммунитет. С этой целью они решили поддержать и так распространенное убеждение: мужчины, приносящие жертвы, служащие посредниками между земными и небесными силами, заступниками перед ними, должны ограничить общение с женщинами. Таким образом, чтобы утвердить господство духовного над мирским, клириков над мирянами, требовалось ввести строгие сексуальные ограничения для части мужчин, обрекая их на целибат. Соответственно, речь епископа Камбре Герарда – в той же мере, что кодекс Бурхарда Вормсского и современные ему переговоры с папой императора Генриха II и короля Франции, – предваряла церковную реформу и начало борьбы с николаитством, то есть, по сути, с браками священников. Идеология 1000 г. и призывы покаяться перед его приближением имели своим источником каноников и монашеские общины, наблюдавшие за тем, как их епископ заставляет подчиняться дисциплине мирян. Главы знатных домов также поддерживали сторонников целибата священников: они надеялись, что эта мера помешает формированию церковных династий, конкуренции с которыми они опасались. Кроме того, они надеялись, что их сыновья, которых они отправили в соборный капитул, чтобы род не разрастался чрезмерно, не смогут произвести законных наследников. |