Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 71 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Нет, это не так. Это работает на хорошую атмосферу.

Режиссеров в театральных институтах учат, как мне рассказывали знакомые режиссеры молодые, что режиссер должен обмануть актера, чтобы он выполнил свою задачу. Режиссеру якобы нужно хитроумным ходом подтолкнуть актера на правильный путь, прямым текстом этого не сделать. То есть у режиссера к актеру недоверие. Режиссер всегда считает актера глупее себя. Но когда встречаешься с режиссером, который находится с тобой в одной плоскости, когда он не начальник, и ты не подчиненный, это создает доверие. И ты можешь себе позволить быть абсолютно искренним в этой ситуации.

Актер может быть неумным человеком, может быть нечутким, но все равно человека обмануть сложно. И это состояние искренности, доверия хитроумными задачами или командами разрушается. «Стоп! Нет! Не надо этого делать, сделайте вот так». А как правильно, режиссер не может объяснить. Это тоже нормально, но принципиально важно сделать так, чтобы актер доверял режиссеру.

А что касается зажима, то он возникает из недоверия.

Доверие – это когда ты не знаешь, по какому пути идти – то есть знаешь, что у тебя есть три дороги, и ты ступаешь по одной, и вы вместе проверяете. «Я сейчас правильно пошел?» Режиссер смотрит и говорит: «Ну давай, еще шаг. Ну давай, туда еще шаг». Бах! – и провалился. Ладно, окей. Пойдем другой дорогой.

Угаров: Допустим, вы доверяете режиссеру. А вышли на площадку и чувствуете – зажим. Что делать?

Стам: Спасение в партнере. Надо цепляться за партнера.

Зажим, он же как происходит? Когда ты полностью самостоятелен, когда ты один, тогда ты начинаешь смотреть на себя со стороны. Ты чувствуешь, что ты в зажиме, причем ты не можешь понять – у тебя шею свело, глаз дергается или рука стала каменной. Важно отвлечься. Отвлечься можно на живого человека, партнера. Надо заняться им – все мои вопросы, все мое действие актерское, внутреннее – направить на партнера. Таким образом забыть про себя и заняться конкретной ситуацией, которая здесь и сейчас перед твоими глазами происходит. Это – выход.

Студент: А если это монолог?

Стам: Спасайся в зрителе. Монолог тоже никогда не бывает без адресата. Если это моноспектакль, я выбираю зрителя, конкретного человека, и говорю конкретно ему, взаимодействую с ним. Потом я могу переключиться на человека, который в седьмом ряду. Важно зацепиться с кем-то.

Как правило, монолог – все равно это диалог. Монолог Гамлета «Быть или не быть?» на самом деле – диалог. Гамлет сам себе задает вопрос и сам себе отвечает. В нем происходит борьба.

Студенты: А если у вас партнер в зажиме?.. А у вас – любовная сцена, причем немая – как играть страсть?.. (смех в аудитории)

Стам: Был такой случай. Я играл дипломный спектакль. Играл в «Грозе» Бориса. И Катерина была всегда в жутком зажиме. Ее долго пытались отчислить, но не отчислили, потому что она забеременела. (смех в аудитории) Когда мы играли спектакль… У меня ноль опыта, основываюсь исключительно на чувствах: мне важно сейчас почувствовать, затем выйти и сделать. Стою за кулисами, настраиваюсь, думаю: «Вроде бы настроился, сейчас слезы должны прийти, сейчас-сейчас все сделаю!» Перечитал внутренне монолог, внутренне все проиграл, выхожу – и вижу… Подхожу, у нас – текст, мы должны обняться, я беру ее за руку, а вот у нее – вот то, как вы показали, один в один, это действительно так и было. И я ее беру за руку и понимаю, что она не опускается. В этот момент я понимаю, что все мои внутренние задачи – ушли. Все, их нет, про них можно забыть. Я думаю только об этой руке несгибаемой. И все! У меня все переключается. И я начинаю играть уже не любовь, а… ненависть к этой актрисе. (смех в аудитории) Все, что я делаю физически – это пытаюсь ее расслабить. Тактильно. И вижу совершенно стеклянный взгляд, он смотрит сквозь меня. Она не видит, не слышит, не воспринимает. Мне хотелось скинуть ее со сцены, смахнуть и уйти. Но это тоже непрофессионально – такое чувствовать.