Книга Чёрный ратник 7, страница 23 – Макс Гато

— Оно, может, и к лучшему, — произнёс он. — Я тут теперь спать не смогу. Как глаза закрою, так этот ихний, в плаще, руку мне на плечо кладёт.

Я оставил в Храбровке Прохора и четверых мужиков из браневских, велел им держать дозор на восточной опушке, а сам пока направился обратно в город.

В Озёрполь мы вернулись через два дня.

Луна встретила нас у крыльца и облегчённо выдохнула.

— Значит, — сказала она, — письмо Бориславу писать не придётся.

— На этот раз нет, — отозвался я.

Совет я собирать не стал: люди валились с ног, и я сам не помнил, когда последний раз спал больше трёх часов подряд. Доклад Олафу я отдал коротко, прямо во дворе, и он выслушал всё, ни разу не перебив.

— Значит, проход они держат с той стороны, — подытожил он. — Это меняет дело. Пока я думал, что они таскают людей через одну дыру, которую сами открывают здесь, у нас был шанс её сломать. А если у них есть постоянное место для переноса, то нужно разбираться с ним.

— И оно, судя по всему, не в Диких землях, — добавил я. — Где-то дальше.

Олаф только кивнул и хлопнул меня по плечу.

— Отдохни, Тим, — сказал однорукий. — Всех, кого мог, ты вытащил.

Агата нашла меня на следующее утро, когда я разбирал во дворе трофейные плащи и ковенские припасы.

— Тим, — сказала она, — поднимись в главный зал. Я, кажется, кое-что нашла.

Я посмотрел на алхимика и уже собирался сказать, что зайду позже, но по взгляду и выражению лица понял, что Агата нашла что-то важное.

— Пойдём, — сказал я.

Мы вместе поднялись в главный дом. На столе лежала карта Вяземского.

Поверх неё, придавленный по углам, лежал второй лист, поновее: Агата перечертила долину и всё, что мы знали о Диких землях, своей рукой. Вышло очень аккуратно и точно. Рядом лежал тот самый пожелтевший листок из жестяной коробки Серого, который мы нашли в Кручинино ещё до Суходолья.

— Я с ним третью неделю вожусь, — начала объяснять Агата. — Здесь шесть точек магических аномалий, записанных без названий, одними приметами: сколько вёрст от чего, в какую сторону, какая местность. Пока мы сидели в Ярмуте, этот список казался несвязным. Но посмотри.

Она провела пальцем по своему листу.

— Вот первая точка. «Мелкая котловина, река с северо-востока, старое городище», — Агата постучала ногтем по значку, поставленному ею на восточном краю. — Это явно Пястов.

— Совпадает и по реке, и по развалинам, — согласился я.

— И в списке он помечен третьим номером. Тем самым, у которого стоит пометка про нестабильность и непригодность для стандартных процедур.

Я взял лист Серого и прочитал заново. Гнус говорил мне то же самое, глядя на колышки: контур поддерживают там, где месту не доверяют.

— Допустим, — сказал я.

— Дальше интереснее, — Агата развернула свой чертёж ко мне. — Я отметила все шесть точек по приметам. Две точки оказались далеко, за пределами того, что мы знаем, и я их поставила приблизительно, вот здесь и здесь, пунктиром. Остальные четыре легли точно.

Она начала расставлять на чертеже мелкие угольные крестики.

Первый в Пястове. Второй севернее, в глубине Диких земель, за грядой. Третий южнее, ближе к Малограду, но всё ещё за границей Озёрполя. Четвёртый восточнее всех, и от него до Пястова по её масштабу выходило вёрст семьдесят.

— А теперь, нужно посмотреть на капища, — сказала Агата. — Вы шли по ним на восток, следуя зову подвески. Покажи, где они стояли, хотя бы примерно.