Книга Мифы близкого будущего, страница 258 – Джеймс Грэм Баллард

Местная полиция, со своей стороны, не спешила вмешаться из страха навредить туристическому сезону. Адвокаты и финансисты из числа изгнанников, превосходившие провинциальных соперников образованием и интеллектом, противодействовали каждому обвинению в воровстве или неуплате. Пассивный прежде режим песка и солнца уступил место более воинственному настрою, подпитанному убежденностью изгнанников в своей моральной и духовной правоте. Объединившись, они захватывали пустующие виллы и гостевые дома, а запуганные владельцы отмалчивались или убирались с места действия.

Культ телесного совершенства завладевал воображением. Тела, изуродованные годами корпения над клавиатурой или прилавком фастфуда, стройнели и распрямлялись, приобретая идеальные пропорции с фриза Парфенона. Вернулось из небытия новое «евангелие» восьмидесятых – евангелие спортзалов и фитнес-клубов. Стремление к физическому совершенству правило распорядком дня строже любого бригадира на производстве.

Праздность по необходимости стала более дисциплинированной. На рассвете пляжи средиземноморских курортов наполнялись энтузиастами боевых искусств, дружно пинавшими воздух ногами под выкрики хором. Бригады покрытых красивым загаром мужчин и женщин совместно занимались гимнастикой под восходящим солнцем. Теперь они тратили время не на лежание на песочке, а на соревнования и спортивные игры.

Среди сильнейших и наиболее харизматичных уже выдвигались первые лидеры. Непринужденная анархия первых дней уступала продуманной и благожелательной демократии: члены неформального пляжного сообщества теперь, прежде чем захватить пустой отель или разграбить винный магазин, голосованием избирали наилучшую стратегию. Но эта демократическая стадия не отвечала нуждам и эмоциям времени, и скоро пляжные сообщества подчинились более авторитарному правлению.

Отпускной сезон 1996 года принес долгожданное облегчение и миллионы новобранцев с кошельками, распухшими от экю. Прибывших в Марбелью, Ла-Гран-Мотт, на Левант и Ибицу встречали горячими приглашениями в пляжные общины. К августу 1996-го, когда на солнечные берега перебралась почти вся Европа, правительства стран – членов союза столкнулись с реальной перспективой невозвращения населения по домам. Мало того что в таком случае навеки закрылись бы фабрики и конторы – некому было бы заходить в музеи и галереи, а значит, и собирать доллары, йены и рубли с иностранных туристов, на которых только и держалась экономика. Лувру и Букингемскому дворцу грозила продажа под японские отели, соборы в Шартре и Кельне стали бы филиалами Диснейленда.

Страсбургская Ассамблея вынуждена была отправить на юг массу особых агентов. Маскируясь под отдыхающих, следователи обходили кафе и бассейны в отелях. Но жалкая попытка внедрить бюрократов в бикини не расшатала пляжные анклавы, а многие из агентов переметнулись на другую сторону, пополнив число изгнанников.

Наконец в октябре 1996 года Страсбургская Ассамблея объявила о закрытии средиземноморских пляжей, поставила вне закона все виды упражнений вне рабочего места или собственной спальни, а загар объявила недопустимым для появления в обществе. И приказала вернуться домой тридцати миллионам отсутствующих граждан.

Нечего и говорить, что приказы остались без внимания. Отдыхающие, оккупировавшие полосу городского побережья протяженностью в триста миль и шириной в триста метров, представляли к этому времени совсем особое племя. Полиция и жандармерия, явившись в приморские курорты, столкнулась с воинственными бандами культуристов, вовсе не собиравшихся возвращаться к прежней жизни.