Книга Мифы близкого будущего, страница 256 – Джеймс Грэм Баллард

Создание объединенной Европы, о которой так долго мечтали и за которую так ожесточенно боролись, привело к неожиданным последствиям. Исполнение вековой мечты, естественно, вызвало торжества, бесконечную череду уличных фестивалей, банкетов и речей с поздравлениями самих себя. Но Европа, породившая Ренессанс и протестантскую Реформацию, современную науку и промышленную революцию, таила в рукаве еще один сюрприз.

Нечего и говорить, что в 1993 году все это было неочевидно. Уничтожение множества фискальных и бюрократических преград привело наконец к культурному и политическому единству. В 1995-м, самом здоровом году с 1968-го, дюжина парламентов быстро приняли необходимые законные акты и передали власть Ассамблее Европы в Страсбурге. Итак, возникла новая Европа, царство будущего, чудесно сочетающая дух Карла Великого и смарт-карты, Микеланджело и «Клуб Мед», святого Августина и святого Лаврентия.

В счастливом изнеможении новая Европа устремилась на пляжи Средиземноморья, и лето 1995-го растянулось от апреля до октября. Сотни миллионов европейцев загорали на песочке, оставив охранять музеи, галереи и соборы малое воинство смотрителей. Огромный поток туристов, воодушевленных идеей федеративной Европы, хлынул из США, Японии и недавно освобожденных государств советского блока. С путеводителями в руках они поглощали европейскую историю и культуру, объединенную теперь в единый тематический парк мира.

Экю, разбухнув на доходах от туризма, взмыл над долларами и йенами, несмотря на то, что конторы и фабрики от Афин до Атлантики опустели. Брюссельские экономисты только осенью 1995-го отметили парадокс, с каким не сталкивалось ни одно прошлое правительство: наперекор протестантской этике, так плачевно опростоволосившейся в прошлом, нынешняя Европа богатела и процветала тем больше, чем меньше работала. С удовольствием доказывая этот факт, миллионы отдыхающих европейцев едва поднимались с лежаков на средиземноморских пляжах. Автострады и шоссе затихли, кривые промышленного производства разгладились, как линии энцефалограммы при смерти мозга.

Скоро выявилось еще более существенное обстоятельство. Большинство европейских отдыхающих растянуло каникулы до двух, а то и трех месяцев, но значительное меньшинство вовсе не вернулось из отпусков. Тысячи французских, британских и немецких туристов с пляжей Коста-дель-Соль и Лазурного Берега не спешили на обратные рейсы из ближайшего аэропорта. Они оставались в своих отелях и апартаментах, лежали у бассейнов и отдавались благоговейному уходу за кожей.

Поначалу решение остаться принимали в основном молодые и свободные от уз брака, бывшие студенты и традиционная пляжная люмпен-интеллигенция. Но скоро отказы захватили адвокатов, врачей и бухгалтеров. Даже семьи с детьми предпочитали остаться на вечные каникулы. Они игнорировали телеграммы и звонки встревоженных работодателей из Амстердама, Парижа и Дюссельдорфа, подыскивали вежливые отговорки, мазали плечи маслом для загара и возвращались на яхты и водные велосипеды. Становилось ясно, что вместе с границами и национальными интересами старой Европы они отвергли стоявшие за ними буржуазные ценности. Профессиональные требования, высокий доход, будущее, заложенное богам социального и профессионального статуса, – все это стало ненужным.