Книга Горицвет, страница 68 – Диана Чайковская

Странное дело. Конунг-отец бился до последнего вместе со своими воинами. Если они плыли за золотом и невольниками, то они получали золото и невольников. Да, они сталкивались с хитростью врага, но отвечали тем же! А чтобы просто бежать, возвращаться назад и сидеть на месте победителя… О, до чего удивительно!

Сольвейд встрепенулась. Наваждение морской волной слетело с плеч и унеслось через приоткрытое окошко туда, где бушевали чешуйчатые змеи и где метал молнии-стрелы одноглазый Один.

Всё чаще в голову прокрадывалась мысль объясниться с мужем, и лучше бы поскорее. Только Воислав, казалось, не видел и не слышал ничего вокруг. Он кратко отвечал на расспросы, жевал один хлеб и смотрел то на потолок, то на стены.

— Княжич, – позвала его Сольвейд, – о чём ты думаешь?

Он повернулся, моргнул и вытаращил глаза так, будто впервые увидел её.

— Мне мерещится, – Воислав прикрыл ладонями лицо. – О, Сольвэйдо, если б ты знала, как сильно кровоточит это белоснежное полотно! – Он коснулся пальцами червонных узоров, над которыми возвышались пузатые миски.

Значит, полотно кровоточит. Сольвейд отпила немного вина, стараясь утрясти внутри мысль, что её муж не просто вернулся проигравшим. Он немного сошёл с ума. А может, у него открылся какой-то дар? Придётся разузнать да проследить.

— Отчего же оно кровоточит, княжич?

— Тёмные боги требуют платы, – Воислав заговорил сбивчиво, жарко, так, будто перестал владеть собой. – Как земля жаждет зимы, чтобы отдохнуть и напитаться силой, так и терем и его боги жаждут золота и смертей, чтобы жить-поживать да добра наживать.

— Шутить изволишь, братец, – бросил Лихобор.

— Ониздесь. – Он поднял голову и вгляделся в чернеющий потолок. – Карна и Желя плачут по нашим душам, а мы не ведаем того и пируем, набиваем животы червям в угоду…

— Ты перепил, муж мой, – Сольвейд схватила его за руку и надавила до боли. – Тебе нужно прилечь и перевести дух.

— И впрямь, – с грустью отозвался князь Яро. – Сольвэйдо, проводи его. Воиславу стоит отдохнуть и выспаться.

Он хотел было заговорить снова. Ну уж нет! Хватит причуд на людях! Она сжала его запястье с небывалой силой, поднялась и поспешила прочь из гридницы. К счастью, Воислав не сопротивлялся, спокойно шёл следом, будто зачарованный мертвец.

Впереди раскрывалась клеть, сияя резными дверями и багряно-пшеничными стенами. Соколы, соколы, соколы – эти птицы следили за ними отовсюду. Видимо, князь решил развесить стяги и полотна по всему терему, чтобы те напоминали о величии рода. Сколько важности и хищности в глазах! А на деле только и умеют, что зажимать чужих женщин и безродных девок.

Сольвейд толкнула Воислава в его светлицу и, прежде чем прикрыть дверь, шепнула – не о поражениях, не о видениях, а о том, что болело сильнее всего:

— Я знаю, с кем ты делил постель. Пусть так, война – дело прошлое, но если ты приведёшь её в терем…

Тут-то он и ожил. Повертелся, покрутился, ощупал рубаху, рубиновый пояс – и растерянно посмотрел на Сольвейд.

— Чего ты хочешь от меня? – в его голосе звенело удивление. – Сольвэйдо, я не могу проводить целые дни среди северных фьордов и льдинок.

Досада кольнула сердце. Она так надеялась, что Воислав не станет тащить чужачку к ним под бок. Жаль, ошиблась.

— Ты не в себе, княжич, – из груди вырвался тяжёлый вздох. – Отоспись и подумай. Позже потолкуем.