Книга Горицвет, страница 65 – Диана Чайковская

А самое гадкое – девка-то была права. Попав в терем, Андруш мог бы поговорить с князем и убедить его, что в мире есть один Бог, а все остальные – проказни дьявола, который не первый век водит за нос людской род. Ему откроются те двери, о которых он давно мечтал, как и его наставник, и всё Ясное Королевство. Нужно лишь изменить себе, правилам Церкви, Богу и прокатиться верхом на оборотне через мёртвые земли.

«Что с того? Ты ведь уже бывал там!» – напомнил внутренний голос, наверняка тёмный. Андруш схватился за крест и коснулся его губами. Да, грешен он бывал, но не по своей воле, а потому, что доверился проклятой ведьме. Совсем другое дело – выбрать подобный путь самому. Это тебе не морок, не туман на сердце. Что сказал бы Бог? Нет-нет, Он бы не запретил ступать на подобную тропу – но глянул бы с сожалением и скорбью.

— Грешен я, – пробормотал Андруш. – Ох, как грешен! Прости! Прости! Прости!

— Эй! – какой-то витязь хлопнул его по спине. – Ты чего убиваешься-то? Уже ж ведь не сеча!

Ах, если бы он знал, что борьба с нечистью вечна! Вместо изрубленной плоти летят лоскутки души, кружится голова, тают силы шагать дальше. Конечно, это и рядом не стояло с мучениями воинов и выжженной землёй – но легче плечам не становилось.

Не помня себя, Андруш встал и побрёл подальше от шумного войска. Витязи мерились силой, вспоминали былое, пили снадобья и варева из трав, перевязывали раны. Усталость разлилась по воздуху вместе с запахами костра, стали и горечи. Из деревни принесли мяса, молока и яиц. Второе было нарасхват, первое ели неохотно, а третьим закусывали после.

За обозами щипали сено кони, окружённые облетевшими деревьями. Осень трясла покрывалами, делясь алым и золотистым. Она пробуждала в душе Андруша грусть – как и всякое увядание. За старостью его ждал Господь. Что он скажет Ему, когда окажется по ту сторону и земные радости и печали потеряют смысл?

«Я мог бы понести Твоё Слово на оборотничьей спине, но не смог пересилить себя».

Смешно. Андруш спрятался за кустами и схватил ближайшую ветку. Ему хватит и десятка ударов, больше ослабшее тело не осилит. Он обнажил спину, занёс руку и принялся хлестать, не жалея кожи.

«Знай, какой пекучей бывает вера, – повторял он слова наставника. – Знай, что она требует жертв, ибо тот, кто не платит собой, не сможет войти во врата владений Господних».

Раз, второй, третий – и так до красноты, пока на ветке не появились первые капли крови. Андруш удовлетворённо хмыкнул и отбросил её. Мало для столь богомерзкого решения, но лучше, чем ничего. Теперь Бог наверняка будет знать, что он не предатель. Что всё это время корил себя и будет корить.

Тем временем солнце клонилось вниз. Вместе с ним наливались тяжестью деревья. Кровь брызгала повсюду, пятнала белизну облаков и обнимала невесомыми путами, напоминая: ничто не вечно, всё, что вокруг, рано или поздно растворится, оставив горстку воспоминаний.

Горяна, собравшаяся ехать, встретила Андруша хмуро.

— Ты б хоть спину ополоснул, – процедила она. – Знаешь, сколько уже померло от хвори?

— Бог поможет, – холодно отозвался Андруш. – Лишь Ему решать, кто из нас достоин жить дальше.

— Головой в детстве роняли? – полюбопытствовал Лыко.

— Он того, – замялась Горяна, – иноверец из Ясного Королевства.