Книга Горицвет, страница 18 – Диана Чайковская

— Моей будешь! – отрезал Лихобор. – По добру не пойдёшь – силой возьму. Решай сама, кем быть – женой или невольницей.

— При тебе жена мало чем отличается от невольницы, – она повела плечом и сжала в руке гребень.

Слов у старшего княжича не осталось – он лишь стукнул кулаком по стене, сорвал полавочник, пнул сапогом скрыню и торопливо вышел за порог. Сольвейд проводила его холодным взглядом и окликнула чернавку, чтобы та уложила пряди в косы.

— Не боишься его, княжна? – Она поправила нитку синих бус на её шее и взялась за плетение.

— Пусть скалится, – отозвалась Сольвейд. – Ничего другого ему не остаётся.

Несмотря на громкие слова, Лихобор и впрямь был бессилен. Княжич – не князь, он не имел власти отбирать девок у братьев. Ослушается – лишится доверия отца. Другое дело – стань он князем. Сольвейд легонько коснулась подола, проверяя, на месте ли нож. Лучше бы её мужу победить в этой борьбе, иначе оба окажутся в опале.

— Смелое у тебя сердце, княжна, – проскрипела чернавка. В тереме их называли ласково нянюшками, но у Сольвейд не поворачивался язык. Её родные остались далеко за морем.

— Иначе никак. – Она окинула взглядом приоткрытые створки, из-за которых едва-едва золотился Даждьбожий свет. Северные боги тоже остались за морем, эти же земли принадлежали иным. – В моём роду никогда не было трусов.

Остаток времени они провели в тишине. Чернавка сухими жилистыми пальцами перебрала золото волос, улыбнулась и заплела две увесистые косы, затем легонько выскользнула через дверь и растворилась во тьме лестницы.

Сольвейд коснулась резных створок и открыла окно. Житний Град переливался в рассветных лучах. На крышах домов отплясывали посланники солнечного бога, воздух наливался скошенной травой, мёдом и полынной горечью. Во дворе бегали сенные девки, наводя порядок.

За крепкими стенами детинца всё тонуло в смоляном мареве, словно Морана-Смерть уже наложила чары на эту часть города. Сольвейд знала: совсем скоро её муж подарит этой богине немало удалых молодцев – но можно ли поступить иначе? Его брат обещал Моране и того больше.

Завтра войско отправится из Житнего Града в жаркую и пахучую степь. Хватит ли Воиславу сил? Сдюжит ли? Сольвейд молила богов – и родных, и здешних – об удаче, а доля – словно в насмешку – подкидывала ей червонные платья и заушницы с янтарём. Ох, как она желала видеть в них солнечные знаки! Золотистые, медные, медовые – и никакие другие.

Она закусила губу, взяла давно заготовленный свёрток и выплыла ладьёй за пределы светлицы. Стражи и слуги кланялись ей, бояре и приезжие гости смотрели с восхищением. В их глазах светился вопрос: «Как же?! Как же всё-таки второй в роду княжич смог получить такую жену?» Да, в тереме думали, что Лихобор сильнее, а душа его пылает ярче, да только что Сольвейд с того пламени?

Она переступила порог знакомой опочивальни, чтобы увидеть мужа, свернувшегося клубком на лавке. Воислав прятал лицо в ладонях, словно боялся открыться миру.

— Что же я натворил? – вздохнул он. – Не воздал тебе почести, как должно… Но я не могу перестать думать. Я веду людей на смерть… – он поднял лицо, заплаканное и нахмуренное. В нём, казалось, отражались битвы и бури, – …и их души говорят со мной. Обвиняют, просят отпустить, взывают к уму-разуму. Это тяжело, Сольвэйдо.