Книга Горицвет, страница 20 – Диана Чайковская

«Погибнет Воислав – обезображу себя и пойду служить под чьё-нибудь начало».

Жене-то без мужа здесь никак: сгубят или оставят гнить в порубе. А с калечной и страшной спрос невелик. Такую и не тронут, посчитав слугой Мораны или ведьмой. Всяко лучше, чем терпеть Лихоборовы ласки и биться в самоцветной клетке, тяжёлой, тёмной и удушающей.

Приближаться к местам, где пролилось много крови, Горяна хотела меньше всего. На тропах, по которым проходилась Морана-Смерть, земля гнила и полнилась тварями. Осенью-зимой из неё лезла нечисть – от упырей до святочниц. А теперь и не только – хозяйка Враньего Яра послала за ней чудовищ. Они учуют запах крови и станут ещё сильнее, сама природа – проклятая, выжженная – будет на их стороне.

Делиться своей бедой с Андрушем Горяна не собиралась – вряд ли иноверец поймёт её тревоги, скорее поднимет на смех.

— Да, я труслива. – Она отвернулась, чтобы спрятаться от осуждающего взгляда. – Я хочу остаться при храме и помогать твоему… – она запнулась, пытаясь вспомнить, как они называют друг друга, – …брату. А там, глядишь, и уверую, а?

— Не уверуешь, – голос Андруша был холоднее горных ветров и морозов. – Вера рождается на благодатной почве, а твоё зерно упало слишком далеко от неё.

— Ты о чём? – Горяна скривилась. Она не понимала намёков и теряла нить, когда тянулись долгие речи.

Андруш тяжело вздохнул. Сразу видно – пытался донести что-то очевидное, а оно всё никак не достигало цели.

— Тебе нужно почувствовать присутствие Бога, – продолжил он ласковее: теперь будто говорил о полюбовнице. – А это возможно лишь на грани жизни и смерти. Если не дано от рождения.

— Странный какой-то у вас бог, – Горяна почесала затылок. – Что с той веры, если ради неё нужно попасться в лапы Мораны?

Лицо Андруша потемнело. Того и гляди начнёт вопить, что она, неразумная девка, ничего толком не понимает, лишь служит тёмным силам и переживает за собственную шкуру. Наверное, ему легче, ведь после смерти он надеется на вечный свет, цветущие поляны с ягодами и покой. Таким и помирать не страшно, как и княжеской дружине и всякому доброму человеку. Горяна же не знала, какая дорога достанется ей – то ли в земли Мораны, то ли в далёкие леса. А может, будет она жить-поживать здесь, но по другую сторону. Главное – не попасться в когти огромной воронихи. Или паучихи? Ай, неважно, лиц-то у неёмного, и все – пробирающие до косточек.

— Рядом со мной тебя никто не обидит, – устало выдохнул Андруш. – Подумай сама: останешься тут – мало ли что случится. Не все мои братья, – он опустил взгляд, – держат обеты.

— Среди княжеских молодцев тоже славно, – мрачно заметила Горяна. – И не проси. Никуда я не поеду.

Вокруг храма витала неясная сила – бледная, да не лунная, мягкая, податливая. Она шипела, стоило Горяне протянуть руку, жалила кожу, ускользала. Видать, и впрямь Божья защита. Через неё не проберётся ни нечисть, ни сотканные ведьмами чудовища. По крайней мере, сразу. Другого надёжного места Горяна не знала. В деревенской постройке с крестом была лишь тень этой защиты. Наверное, она кормилась людскими сердцами, брала с каждого понемногу и потихоньку крепла.

Под такой крышей можно смело мешать травы, вытягивать капли ворожбы из храмового воздуха и становиться сильнее. Никуда больше не сбегать, ни о чём лишний раз не тревожиться. Горяна надеялась однажды превзойти затаившуюся паучиху, а после сжечь её вместе с проклятой деревней, что стояла меж лесом и болотом.