Книга Сторона теней, страница 17 – Елизавета Дворецкая, Евгений ЧеширКо, Мария Роше, и др.

— БУЙ, – громко озвучил вывеску над автовокзалом Рашпиль. И хохотнул: – Ну и названьице, ёл-палы! Прям так и тянет первую букву отколупать и другую вместо неё присобачить…

— Угу, – мрачно отозвался Лось. – Отколупай, и присядешь годков на десять. Условка у нас, помнишь? Так что не рыпайся, мы тут не за этим. Лучше глянь, где там эта улица… Как её… Овражная?

— Хренажная, – гыгыкнул напарник и уставился в карту на своём покоцанном смартфоне. – Вроде недалеко…

Они двинулись от автовокзала пешком мимо невысоких выбеленных домов, обогнули двуглавую церковь, поглазели издалека на единственную в округе достопримечательность – покрытого кладбищенской серебрянкой Ленина на обшарпанном пьедестале – и вышли на прямой, как стрела, и такой же узкий проспект. Топать пришлось прилично. Овражная улица начиналась в самом его конце, к тому же неожиданно оказалась длинной и увела их почти на окраину, где из-за некрашеных заборов торчали уже не каменные, а деревянные и довольно ветхие дома. Искомый, под номером четыре, стоял на отшибе, окружённый штакетником, сквозь который хорошо просматривался двор. И огород, зеленеющий сочными капустными кочанами.

— Ух ты! Зачётная фазенда! – оценил Рашпиль. И, сдвинув кепку на лоб, задумчиво поскрёб пятернёй в затылке: – Избушка, небось, ещё при царе строилась… А земля-то вокруг, гляди-ка, и правда жирная: урожай так и прёт!

«Балабол, – скривился Лось. – Головёшка пустая, язык без костей…»

— Думаешь, тут он его закопал? – Пальцы тем временем быстро ощупали железный замок на калитке. Такой с полтычка не вскроешь, а торчать у ограды средь бела дня даже на безлюдной улице палевно: заметит хозяйка или излишне бдительные соседи, стукнут ментам, те примчатся, повяжут – и пиши пропало, закроют как миленьких. Может, Падла на то и рассчитывал, курвин сын.

— Ага… – Рашпиль вытер веснушчатый нос рукавом. – «Капуста» в капусте, ёл-палы!

Он подошёл вплотную к штакетнику, чтобы оценить фронт работ, и тут же отпрянул в сторону: через грядки с глухим рыком на него кинулся серый сторожевой алабай, ударил передними лапами в пошатнувшуюся ограду, зазвенел длинной цепью. Из соседних дворов мигом полетел визгливый разнобоистый лай. Рашпиль и Лось кинулись наутёк, шмыгнули в кусты на другой стороне дороги, затаились.

На шум из дома выползла сгорбленная старуха в чёрном платке, из-под которого неряшливо торчали седые волосья. Поводила носом туда-сюда, что-то сердито прошамкала и вновь убралась за дверь. Рычание стихло. Постояв немного среди раскидистых кочанов, пёс зевнул и поплёлся в будку.

— Дело дрянь, – вынес вердикт Рашпиль. – Псина чуть что шухер поднимет, а полезем копать – загрызёт. Вероятнее всего, насмерть. Бугай такой, ёл-палы… Ты как хочешь, а я помирать не готов, мне ж ещё тридцати нет, я, можно сказать, только жить начинаю…

— Ш-ш-ш, – шикнул на него Лось. – Рот закрой, дурень, и смотри в оба. А я думать буду.

Он сорвал травинку, сунул её в рот и отрешённо задвигал челюстями. Привычка эта ещё с детдома помогала ему шевелить мозгами и находить решение даже в самых заковыристых ситуациях.

* * *

Вляпались они с Рашпилем, конечно, по самые маковки.

Этой зимой шустрый, несмотря на солидный возраст, и обаятельный Падла – как позже выяснилось, матёрый рецидивист – уболтал по пьяни его, безработного Саню Лосева, и молодого водилу по прозвищу Рашпиль на дерзкую авантюру – ограбление банка. План, мол, надёжнее швейцарских часов, осечки не даст, и вам всего-то делов – подвезёте, прикроете, а отхваченный куш по-честному на троих… Они и повелись как лохи. Кто же знал, что, уходя с добычей, Падла хладнокровно пырнёт ножом замешкавшегося возле дверей пожилого охранника, а потом бросит ошарашенных соучастников на месте преступления и унесёт общак. В отместку арестованные нарядом полиции Рашпиль и Лось языки за зубами держать не стали и выдали как на духу все его явки, пароли и адреса… На одном из которых Падлу вскоре и повязали. Свидетельских показаний и откровений подельников хватило, чтобы впаять ушлому гаду максимально возможный срок. Рашпилю и Лосю, с учётом чистосердечных признаний, помощи следствию и вообще первого в жизни серьёзного проступка, дали по три года условно. Пару месяцев они просидели тихо, вкалывая на общественно-полезных работах и выполняя все предписания. Пока случайно не узнали, что деньги, похищенные из банка, – два миллиона наличными – полицейские так и не нашли.