Книга Сторона теней, страница 138 – Елизавета Дворецкая, Евгений ЧеширКо, Мария Роше, и др.

— …как дедушка Митяй говорил, – хором закончили дети. Ещё одна часть ритуала, заведённого многие лета назад.

Катерина раскрыла объятия, Мишка с Алёнкой прильнули.

— Мам, ты подумай… – начала дочь, полосуя мокрыми глазами сердце в мелкие лоскуты.

— Всё, я сказала. Алёнка за главную.

— А чего она? – взвился Мишка.

— Я так решила. И по старшинству. Рождался бы первый, кто тебе не давал?

— Я бабу малолетнюю слушать не буду. – Мишка надулся. Алёнка украдкой показала брату язык.

— Мамунь?

Катерина с трудом сдержала горестные стон. На пороге комнаты нарисовались младшенькие: трёхлетняя Наталка и пятилетний Кирилл. Оба сонные, квёлые, протирающие кулачками глаза.

— Мамунь, ты в ес? – спросила Наталка.

— В ес, в ес, – машинально откликнулась Катерина, проклиная себя.

— Меня возьми, ты обещала, – робко напомнил Кирилл.

— А я быстренько. В другой раз надолго пойду, тебя и возьму.

— Смотри, я запомню.

Наталка подошла, подёргала за рукав и протянула на раскрытой ладони осколок коричневого бутылочного стекла.

— Оно волсебное, мам. Я его на помойке насла. Если заблудисься в есу, посмотри через него и домой дорогу найдёс.

— Спасибо, дочка, спасибо. – Катерина сгребла в охапку всех четверых, резко отстранилась и вышла за дверь. В сенях привалилась к стене. Рюкзак налился свинцом, ноги стали ватными. Соберись, тряпка.

Хотела выбросить осколок, но передумала, сунув в карман. Глубоко задышала, прогоняя мутную пелену, и вышла во двор. Навстречу, звякнув цепью, выскочил здоровенный дымчатый кобель приблудной породы. Алёнка, добрая душа, притащила в позапрошлом году найденного в сугробе умирающего щенка. Катерина хотела утопить, всё равно не жилец, но дети встали за скотинку горой. Щенок не умер, а уже на следующий день бодро хромал по избе и нассал Катерине под валенки. В доме завёлся очередной живоглот. Назвали Волчком.

Пёс, неприученный пустолаять, ткнулся холодным мокрым носом в ладонь.

— Ну привет, привет, – Катерина погладила лобастую голову.

Волчок хватанул хвостом по бокам и запрыгал из стороны в сторону.

— Дома сиди, гулять не идём. – Катерина потрепала зверя по холке и выскользнула в калитку. Пёс тихонечко заскулил.

Тушинская спала. От некогда большой деревни осталось полтора десятка дворов. Молодёжь разъехалась, старики доживали свой век. Колхоз загнулся в девяносто втором, от телятника остались развалины, густо заросшие пронырливой лебедой. Сколько таких деревень исчезло на новгородчине и по всей Руси на переломе тысячелетий? Никто не считал. Тушинская выжила, потому что рядом сплёл паутину зловещий и таинственный Лес. Лес обманщик, Лес искуситель, Лес обольститель, полный мертвецов, призраков и разбитых надежд. Веками люди уходили в чёрные чащи, уплачивая кровавую цену. Лес, затерявшийся среди смрадных болот со времён Потопа и Ноя, умел быть щедрым, порой отдавая накопленное за тысячи лет: золото и серебро, драгоценные камни и ажурную скань. Старое, позеленелое, проклятое. И было неважно, откуда это в Лесу, ведь, кроме всего, Лес менял и судьбу – исцелял болезни, возвращал зрение, будил скрытый в человеке талант, посылал невиданную удачу в делах. У Леса ничего не надо было просить, он сам решал, что тебе дать. Дурацкая и опасная игра, ведь с одинаковой вероятностью Лес мог подарить мучительную, лютую смерть.