Книга Сторона теней, страница 140 – Елизавета Дворецкая, Евгений ЧеширКо, Мария Роше, и др.

Катерина вдохнула поглубже, будто собираясь нырнуть в стылую глубину, и переступила черту, из рассветной свежести погрузившись в ледяной полумрак, пропитанный запахами гнили, разложения и вскрытых могил. Навалилась вязкая, цепенящая тишина. В Лесу умирали звуки, надежды и солнечный свет. Здесь царили вечные сумерки, зловещие отражения и плотоядный туман.

Компания городских завалилась в Тушинскую вчера после обеда. Шикарный заграничный микроавтобус, не чета раздолбанному пазику, приезжающему из райцентра два раза в неделю, высадил одиннадцать человек, включая бледненькую девочку лет десяти, в модных туристических куртках и трекинговых ботинках. Расцветки кричащие, чтобы, ни дай божечки, офисный планктон не потерялся в лесу. Главный из пришлых, толстый, лысый и жутко потеющий тип, сразу попёрся к Катерине, в сопровождении двух молодчиков, пахнущих оружейным маслом и сталью. С охраной, надо же как. Один из мордоворотов, смазливый блондинчик, не преминул подмигнуть. Ага, конечно, так сорокалетняя баба с четырьмя детьми тебе и отдалась, идиот.

Главный представился Павлом Сергеевичем Лазаревым и потребовал немедленно отвести кодлу в Лес. И очень удивился, получив вежливый и твёрдый отказ. Аж рожа багровыми пятнами налилась. Причин для отказа Катерина насчитала три. Первая – ненависть к напыщенным сволочам. Вторая – слишком много людей. Катерина всегда водила в Лес одного, редко двух. Больше нельзя, за всеми не уследишь, кто-нибудь обязательно отбросит коньки. А это удар по репутации проводника. Третья – толстяк подозрительно точно описал цель вылазки. Обычно как: приходит человек, просит отвести его в Лес. Чем глубже, тем дороже и меньше шансов вернуться назад. А этот принялся весьма путано описывать конкретное место – оплывшие курганы, гнилой ручей, круглые камни высотой в человеческий рост. Катерина сразу опознала древнее капище – круг из утопающих во мху валунов, рядом с Изорским урочищем. В затылок клюнуло мерзкое предчувствие. Откуда недоносок место узнал? Тёмное дело и дурнопахнущее, так что иди с богом, добрый человек. А теперь ещё и дядька Николай опасения подтвердил.

Мужик принялся было орать, но Катерина захлопнула дверь. Сладкая троица потопталась на крыльце, грозя связями едва ли не с Иисусом Христом, и убралась. Есть спрос, будет и предложение. Через час сторговались с Сёмкой Куликовым, проводником из самых пустяшных, крепенько пьющим и в Лес дальше краешка нос отродясь не совавшим, и пешим порядком отбыли навстречу судьбе. А теперь и Катерина, значица, отбыла… А за каким чёртом, она толком не определилась. Людей стало жалко, Сёмка ведь погубит зазря. Это вчера, пока пол-литру поставили, он смелый да куражистый был. Если удастся спасти хоть кого-то, уже будет хлеб. Испокон века так повелось – Лесу нельзя отдавать ни живых, ни мертвецов, иначе надругается и превратит в такое, что страшно сказать. Кому с этого прок? Чем больше в Лесу разведётся тварей, тем опасней ходить. Ну и финансовый интерес, куда без него. Забор надо новый поставить, детей в школу собрать. Обычная Катеринина такса десять тысяч рублей. Одиннадцать на десять, хорошие деньги по нынешним непростым временам.

Жуткая тишина нарушалась далёким скрипом трущихся друг об дружку мёртвых стволов. Ноги мягко ступали по ковру из пожелтелой, опавшей хвои. Серебряный крестик неприятно холодил меж грудей. Катерина не то чтобы верила в Бога, просто было приятно думать о сильном и могущественном покровителе. Лесу на такие штуки плевать, Лес дивно веротерпим, ему всё равно, кого убивать: христианина, мусульманина, буддиста или свидетеля Иеговы. Катеринина бабушка Марья почитала Лес. Днём заседала в правлении колхоза, а вечером ползла на карачках к опушке мазать кору старого дуба куриной кровью и зарывать хлебные крошки возле корней.