Онлайн книга «Сторона теней»
|
Глянула на Назара, провела ладонями по его лицу, хмыкнула и покачала головой. — А ну пошлы в хату, – только и бросила Марве. — Да как же, – начала было она и осеклась на полуслове, поняв, что Настька-знахарка не хочет ничего на людях говорить. Хитра! Хитра, что та лисица! Впустила её Марва, усадила на лавку да и сама села рядом, стала выжидающе перебирать бусы, тоже с ярмарки. — Чего Ярка до леса побегла? – тихим, вкрадчивым голосом начала Настька-знахарка. — Неведомо то мне, – пожала плечами Марва. – Неслухом была! — Неведомо, – повторила она следом. – От и мне неведомо, отчего твой род Назара проклял, пламень ярый к нему послал, и он, пламень отой, выжигаеть его и не найдёть покою, пока дотла не выжжеть. Ах, горе-горюшко! Хотела было Марва возразить, сказать, что Назар – хороший хозяин и мужик, что он за царя воевал и вернулся с той войны, не сломавшись, что всё при нём в ладу было: и хозяйство, и дети. Только на дворе раздался такой нечеловеческий крик, что она, перекрестившись, побежала за порог. Мёртв был Назар. Так и застыла пелена на очах, а на лице проступили ожоги, красные, уродливые, будто и не человек он вовсе, а упырь какой-то. Ахнула Марва. Что же теперь будет? Как ей без кормильца? А какие слухи по деревне пойдут? Шутка ли – второй муж к дедам отошёл, вдовой оставив. И свёкр со свекрухой мертвы уже, некому помочь по хозяйству. Ой, беда-беда! Детей-то самой пойди ж прокорми! Зашептались деревенские – и шёпот их оседал вокруг, кружился меж крон, нёс беду Марве на голову. Говорили, будто сама же мужа свела со свету, что несчастье на ней, что с Настькой-знахаркой сговорилась и что ведьмовствуют они по ночам. Какой-то мальчишка добавил, будто сам их обеих на метле видел, мол, летели да пожирали звёзды, напуская мраку зимой. Слухи прокрадывались в сердце, въедались в кожу. И думала Марва уже не о поминках, а о том, как дочек будет замуж выдавать, как им приданое собирать, горбясь на поле в три погибели, – и оттого голосила, заливаясь слезами. Трясла Назара, надеясь, что он всё же в себя придёт, вдохнёт глубоко и назовёт её дурной бабой. Но нет, не оживал Назар. Лежал, поседевший, утопая в рыжей листве. Ах, Ярка-Ярка, неслух, девка проклятущая! Ну за что ты кормильца у семьи забрала? Зачем род обезглавила? Думаешь, добро сделала? А ведь нет, шиш тебе! Ну подумаешь – лез к тебе Назар под рубаху, звал с собой в баню, заставлял париться вместе, ну и что с того? У многих девок так – и ничего, живут же. А ты, Ярка, думала, будто лучше их? Будто тебе позволено большее? А как под мужем была б, то чего, тоже кривилась? И зачем было в лес бежать? Перетерпела бы. Все терпят, таков уж бабий век. — Не покличу больше, – скрежетнула зубами Марва. – Век от века не позову, не родня ты мне. А Назар ведь знал! Не зря говорил, мол, не зови её, а Марва, дура старая, не послушалась. Вот и вышло как вышло. Охал поп, пытался утешать, гомонили у оплетня старухи, поднимали её под белы руки, помогая до хаты дойти. Лишь Настька-знахарка распрямилась да и пошла к себе, так зыркнув, что Марва чуть не упала. Почудилось, будто смотрела она не своими очами – чужими, до жути похожими на Яркины… Эпилог У потемневшего от времени аналоя околачивался Сёмка-пьяница, помогал попу, видать. А может, и грехи отмаливал. Настасья хмыкнула и поправила платок, шагая в церковный полумрак. Отсветы свечных огарков плясали на стенах, высветляли одну-единственную икону с лицом Богородицы. Над головой чернела старая крыша, которую мужики обещали починить ещё прошлой весной, да так и не собрались. Капельки дождя набухали на её краях и прокатывались вниз. |